2022  Год культурного наследия народов России

Библиотека в социальных сетях:

   

 

Переписка Бориса Тарасова и Дины Флейшман

Светлой памяти Анны Ивановны ТАРАНИЧ посвящается

 

Для всех интересующихся историей родного края предлагаем краеведческий материал «Переписка Бориса Тарасова и Дины Флейшман», предоставленный Дроздецкой Ниной Константиновной.

 

От редактора:

Борис Петрович Тарасов и Дина Иосифовна Флейшман принадлежали к одному поколению бежечан, юность которых пришлась на первые годы Советской власти. Борис и Дина учились в одном классе; их объединяло участие в первых пионерских отрядах и движении «синеблузников» в родном Бежецке.  Любовь к своей малой Родине, интерес к бежецкой истории они пронесли через всю жизнь.

Переписку с Д. Флейшман Борис Тарасов собрал в отдельную папку и отпечатал на пишущей машинке. На закате жизни он передал папку бежецкому краеведу Анне Ивановне ТАРАНИЧ, которая в свою очередь любезно предоставила материалы переписки для публикации на сайте Бежецкой библиотеки имени В.Я. Шишкова.

Частично переписка Тарасова и Флейшман уже публиковалась в книге «Памяти композитора Вениамина Флейшмана» (Тверь, 2013. С. 22–31; 80–87).

Компьютерный набор был сделан бежецким краеведом Амоном Аминовичем СУЛЕЙМАНОВЫМ (1957–2019). Ныне папка с письмами хранится в Бежецком городском архиве.

Фотографии предоставлены Музейно-выставочным центром им. Лизы Чайкиной, бежецкими краеведами – Анной Ивановной Таранич и Амоном Аминовичем Сулеймановым, а также дочерью Дины Флейшман – Еленой Митрофановной Игнатенко (Санкт-Петербург).

Курсивом выделены примечания Б.П. Тарасова к письмам Д.И. Флейшман.
Примечания редактора вынесены в сноски.

Нина Константиновна Дроздецкая

Редактор:
Дроздецкая Нина Константиновна — музыковед, педагог, краевед, кандидат искусствоведения.
Родилась в г. Бежецке Калининской (Тверской) области 23 августа 1953 года. Окончила Калининское музыкальное училище по специальности «Теория музыки» (1972), Горьковскую государственную консерваторию имени М. И. Глинки по специальности «Музыковедение» (1973 – 1978).
С 1975 года — преподаватель музыкально-теоретических дисциплин в Тверском (Калининском) музыкальном училище (ныне колледже) им. М.П. Мусоргского. Автор многочисленных публикаций по музыкально-краеведческой тематике в региональной и столичной периодике.
Одна из организаторов музыкально-краеведческих чтений, проводимых в Тверской ОУНБ им. А.М. Горького (2002 – 2010). Составитель и редактор трех выпусков альманаха «Музыка Тверского края», опубликованных по материалам этих чтений в 2006, 2009 и 2017 годах.
Постоянный участник краеведческого альманаха «Тверские памятные даты» (с 2000), выпускаемого областной библиотекой.
Редактор-составитель сборников статей: «Памяти композитора Вениамина Флейшмана: к 100-летию со дня рождения» (Тверь: изд-во «Гид», 2013); «Памяти композитора Николая Cидельникова: к 85-летию со дня рождения» (Тверь: изд-во «Гид», 2017).
Член правления Тверского отделения Всероссийского музыкального общества (с 2003), с 2010-го — Тверского регионального музыкального общества. Заведущая музыкальной частью Тверской областной академической филармонии (2010-2017).
Кандидат искусствоведения (2006). Защитила кандидатскую диссертацию в Санкт-Петербургской консерватории на тему «Музыкальная жизнь Твери и Тверской губернии до 1917 года» (научный руководитель — заслуженный деятель искусств, профессор Л.Г. Ковнацкая).


 

Дина Иосифовна Флейшман родилась в Бежецке в 1910 г. Ее детство и юность отмечены высокой социальной активностью: Дина была одной из первых пионерок и пионервожатых в Бежецке, инициативным членом Бежецкой коммуны имени Ильича (1925 – 26), идейным и музыкальным руководителем живой газеты «Красный галстук» (1927).

В 1928 г. она окончила 1-ю советскую школу 2-й ступени (ныне СШ № 5). Поступила в Ленинградский университет на биологический факультет. В 1931 г. вышла замуж за однокурсника Митрофана Славгородского. У них родились дети: Александра, Елена и Владимир.

Во время ВОВ Дина с детьми переехала в Бежецк, к родителям. В 1941 г. муж Дины М. Славгородский ушел на фронт, в ополчение и погиб.

В 1945 г. Д.И. Флейшман возвратилась в Ленинград; работала музыкальным воспитателем в детском саду, учителем рукоделия, потом истории в общеобразовательной школе. Скончалась в 1989 г.

 

Борис Петрович Тарасов родился в Бежецке в 1910 г., крещен в Воскресенском соборе. Отец Петр Васильевич – служащий земской управы.

Б. Тарасов – одноклассник Дины Флейшман. После окончания 8 классов работал пионервожатым в Бежецкой железнодорожной школе.

Борис Тарасов – один из зачинателей пионерского движения в Бежецке. Работал зав. уездным архивом в Бежецке (1928); в Бежецком горсовете (1930).

После службы в Красной Армии (1932) окончил факультет руководящих работников МАДИ.

Участник ВОВ. После войны работал шофером, механиком автобазы Генерального штаба.

Скончался в 2000 г.

 

ИЗ  ПИСЕМ ДРУГА С ПИОНЕРСКИХ ЛЕТ

НАШЕГО ЖИТИЯ во ГРАДЕ БЕЖЕЦКЕ, тогда ТВЕРСКОЙ ГУБЕРНИИ

 

<Дело> начато: 23 июня 1966 г. Окончено: 6 апреля 1987 г.

Число листов: 82

Хранить: постоянно

 

Письмо 1

23. VI. 66

 

Добрый день, Боря!

Вот я и стала поправляться, оказывается, у меня был сильный ТИРЕОТОКСИКОЗ (это щитовидная железа наплевала мне в организм яда) в результате нервного потрясения. Мне и старых болезней хватало. Диагноз поставили поздно, вот я и мучилась, а теперь излучаю счастье, т.к. веду хозяйство, шью, вяжу; день проходит быстро.

За болезнь здорово постарела и похудела, да и хожу очень медленно. Медики говорят – многого хочу после пяти месяцев болезни.

Твои письма очень интересные и заслуживают подробного ответа, но я тебе на них отвечу устно, когда ты приедешь в Ленинград. Если ты не был в Ленинграде, то должен обязательно посмотреть. Я уже не брожу по городу, т. к. нету сил.

18 августа прибавится семья, и я уже не буду свободна как сейчас.

Внучка моя Марина с <детским> садиком уехала на дачу, первые дни грустила и просилась к бабуле, теперь, говорят, привыкает.

Про детей напишу, чтобы ты знал, КТО <есть> КТО.

 Старшая САША (1933 г.), семьи нет у неё, мы её замучили. Старшая за всеми нами ухаживает, когда я болею. Это мой друг и мой заместитель. Доброй души человек, а личного счастья нет.

ЛЕНА (1935 г.), учительница пения, нашла радость в этом деле, муж её окончил ВУЗ по радиотехнике и электронике, она и Маринина мама – их мы оставили на Мытнинской улице.

ВОЛОДЯ (1938 г.) и жена его Валя – эти с нами здесь, на проспекте <Мориса> Тореза. Оба гидротехники, живут дружно, с <ними> легко и просто.

Вот и вся моя семья.

Как мы выжили на Мытнинской четыре года с зятем, весьма хмурым существом – это сейчас и не представишь, но доблестно выдержали при колоссальных дипломатических способностях, на отсутствие которых ты жалуешься.

Про телевизор ты пишешь правильно – это и польза, и помеха. Но учти, я много лет не бываю в театре, так что мне <лишь иногда> перепадает хороший спектакль или <еще> что-нибудь.

Фотографии бежецкие ты сам отберешь, надо бы <их> в Бежецкий городской музей послать к 45-летию пионерской организации. Посмотрим.

Кончаю. Отвыкла писать, да и авторучка плохая, тоже подсохла.

Всего тебе доброго, спасибо, что не забываешь.

Дина

 

Курсы пионерского актива 1-го созыва городской организации Бежецка. 1929 г.

В. Знáменев – пред<седатель> Бюро ДКО (сидит в центре 2-го ряда)

На обороте фотографии карандашом от руки написаны фамилии: Демина, Смирнова, Картошкина, Забелина, Покровская, Смирнов К., Флейшман М<оисей>, Александрова, Рогова, Московцев, Зиновьева, Смородина, Дурандина, Леший <так!>, Гордеева.

Летний лагерь бежецких пионеров; был организован в Максатихе с 1-го июля по 5 августа 1929 года. Всего в лагере находилось 100 чел.

Сидят: 1-й справа – П. Первухин, вожатый отряда; 3-й слева В. Знáменев, зав. лагерем.

Фото Б. Михайлова

 

Письмо 2

 03. XI. 66

 

Добрый день, Боря!

Поздравляю тебя с праздником и желаю доброго здоровья, остальное всё образуется.

Жаль, что ты не попал в Ленинград в этом году, но всё ещё впереди, а город наш хорошеет, и новые районы (особенно наш) чудесные. Почему наш особенно – он в зелени, в лесном районе и башенные дома в 9 этажей вписаны в сады и пригорки, а среди этой роскоши живу я и глазам не верю. Жене (Евгении Ананьевой-Куликовой) у нас понравилось, и лес тоже.

Писать воспоминания не я придумала, а Тоня Зиновьева, она принесла прочесть свои, и в них вышло, что редактором «СИНЕЙ БЛУЗЫ» был Ч и р к у н о в,  а о ВАСЕ МАЗОВЕ ни слова. Это меня возмутило, и я послала их <воспоминания> для поправки в адреса всех, кого знаю, где живут, и кто юность помнит свою, а ты был в числе первых. Так что инициатива не моя, я и сама попала в историю, со мной это бывает.

От инициативной группы бежецких комсомольцев <19>20-х годов, проживающих в Ленинграде, получила приглашение на 8-е ноября на 14-00 – на общее собрание

Повестка дня

  1. Отчет делегации о праздновании Дня рождения ВЛКСМ (48-я годовщина) в Бежецке.
  2. Просмотр кинофильма «Бежецк».
    (Снимал Тонин муж – прим. моё – Дина).
  3. Скромный товарищеский ужин.
  4. Песни нашей юности.

Иметь комсомольский значок.

Явка без опозданий.

Дальше деликатно зачеркнуто «вместе с супругом или с супругой». Справки, подтверждения согласия присутствовать сообщить по телефону  Г-4-83-67. Хочешь – позвони, будешь присутствовать. Завидно?

Как Вася Мазов живет? Чем увлекается? Что у твоих детей нового?

Я, конечно, немного похварываю, но не сильно, так жить на таком уровне согласна – долго. Так как семье приношу пользу.

Изредка наезжаю в школу, это моя радость, но не единственная, так как радость дает и семья, – с детьми дружу и вообще умею радоваться, что наверно, не каждому дано.

Твоим всем привет.

Всего тебе доброго, не болей!

3/XI.66г. Д и н а

Подчеркнуто мною: Наверно это навеяно рассказами Жени, – она, как и я, к великому сожалению, не умеет дружить и радоваться дружбе и дружной жизни, – больше, чем я, – а жаль, очень жаль. Всё моё. БТ  

 

Пионервожатая Дина Флейшман (сидит в среднем ряду 4-й справа с девочкой на руках).

1925-26 гг.

 

Письмо 3

Получено 01.V.70

 

Здравствуй, Боря!

Как долго я отвечаю на твое письмо, ты уж прости, пожалуйста. Когда я болею – нет сил писать, а когда выздоравливаю, наваливаются на меня всякие дела.

Отвечаю по порядку: м а й  1972 года – 50 лет пионерской организации. Позовут ли нас в Бежецк, или не позовут – будем живы и на ногах – соберемся сами, а ночлег всегда найдем.

Как прошел праздник в Бежецке в декабре? Хорошо, лаконично и организованно. Я не всех знаю стариков, но было порядочно, рады были встрече.

Васю Мазова очень, очень жаль. Я о нем, о последних годах жизни ничего не знаю; много раз тебя о нем спрашивала, а ты не отвечал. Какая семья у него была, какие ребята, напиши. Мог бы ещё жить и жить.

У Васи Смирнова очень интересная жизнь, он собрал интересный материал по истории Бежецка, революции. Много фотодокументов, всё оформлено в альбом, кроме того, аккуратная картотека. Мне так жаль, что все смотрела в спешке, ведь я там была всего два дня, а на второй день стало плохо с сердцем, так что половину дня лежала, ведь старенькая я, ты даже представить не можешь, как одряхлела.

«Потусторонние встречи»[1] прочла, но не за один присест, а дважды, так хотелось все разложить по полочкам (старая учительская привычка). «Бездну»[2] я не прочитала, видимо была слишком здорова, чтобы читать. Я читаю, когда лежу больная и в чтении мое большое утешение. К очередному приступу  одной из болезней готовлю заранее чтение, внука тогда забирает другая бабушка (сватья), в доме мертвая тишина, лежу и читаю.

О внуках: внучка (8 лет) живет у нас (теперь 11 лет…теперь 25-ть!!? – это мои ремарки, может быть, ошибся? – БТ), родители её навещают, она уже во 2-м классе, учится музыке первый год, учительница у нее хорошая, и она много успела за год.

Внуку будет летом 4 года, он два года болеет пневмонией, она стала хронической, но вот все надеемся вылечить. Скажешь, почему такой позор при бабушкином уходе? Два года назад <я> сильно болела, и его махонького каждый день возили к сватье, простудили, а потом, видимо, недолечивали. Мальчик очень ко мне привязан, когда увозят, очень скучает. Я их обшиваю (как умею), крою, перелицовываю всякое старье, делаю брючки, курточки и всякую всячину. Так проходят в шитье выходные дни, праздники.

Вот и все.  Напиши.

Поздравляю с 1 мая, хорошего праздника всем твоим и большой привет.

Будь здоров, здоровье всему основа, а остальное можно пережить.

26. IV

Д и н а  

______________________________________

[1] Имеется в виду повесть Льва Гинзбурга «Потусторонние встречи».

[2] Документальная повесть Л. Гинзбурга.

 

Письмо 4

Получено 08 июня 1973 г.

 

Прости меня, Боря, за такой запоздалый ответ. Мне кажется, что с просьбы о прощении начинаются все мои письма. Когда есть время свободное, то исчерпаны все силы, а когда занята, то какое тогда писание. По дому дел много, по Лене знаешь. Правда, внуки стали большие, но надо много для них за день сделать, да и для взрослых.

Письмо твое очень интересное, я много раз перечитывала. Погиб в тебе наблюдательный журналист… но может быть в грядущем поколении кто-нибудь эту «искру божию» превратит в смысл своей жизни. Так, наверное,  бывает.

У пенсионеров масса времени для самоанализа – ко всему бессонные ночи. Анализировать интересно и полезно, так как многое в себе не нравится, так что внуков предостеречь, – не наводя на себя «хрестоматийный глянец», вроде того, что «мы так не делали», «мы были лучше». В чем-то лучше, а в чем-то и похуже: меньше знали, читали, смотрели и видели меньше. А уметь не смотреть, а видеть – великое благо, великое счастье.

Детей не всему могла научить, много надо было работать. А внуков стараюсь. Уже думаю, что все удается. Всяко бывает – не ангелы.


Василий Ильич Смирнов – преподаватель Бежецкого педагогического техникума.

Вася Смирнов[3] – молодец: видел бы ты его альбомы, какое богатство материалов там собрано и сколько благородного труда в это вложено. Там и статьи из разных журналов, там и газеты первых лет революции. Если побываешь у него, получишь громадное удовольствие. Наверно и музей в Бежецке интересный. Очень хочется там, в Бежецке побывать летом, хотя тоскливо без отчего дома. А дети собираются, когда проведут электричку до Бологое. 

Подпись к фото:

Посещением Виноградова[4] ты меня поразил. Насчет меня он, конечно, напутал, не была я секретарем декана, с кем-то спутал. Была я в ту пору маленькая и умом до него и взрослых студентов не доросла (много было студентов на 10 лет старше меня, можешь понять, что я из себя представляла). Иван был душою группы, был всем нужен, и когда учились, и когда кончил институт, к нему многие ездили за советом. Я не знала, что он жил у Загадашниковых в ту пору, когда Костя[5] носил длинные волосы как в моде теперь. (Я слышала, что в духовной семинарии будущие попы стали вместо длинных волос стричься коротко).

Рада за тебя, что ты с ним встретился.

О фотографиях: Тося Старых опознала только «28» – это Орлов, пионерский работник, я его тоже помню, он был очень важный, «номенклатурный», и ходил вразвалочку для «авторитета»...

…отправляемся на дачу. Внук мой остается у сватьи до приезда родителей. Езжу (в Ленинград – БТ) ещё и потому, что комната тесная, освобождаю место для спанья, ну и отдыхаю от дачных хлопот в цивилизованных условиях. Утешаю себя тем, что «и это пройдет». Не очень представляю себя на даче, так как с сердцем плохо и с ногами тоже…

Привет твоим. Д и н а
6.VI.1973

______________________________________

[3] Смирнов Василий Ильич – друг юности Бориса Тарасова и Дины Флейшман. Участник Бежецкой «Синей блузы» 1929 года (см. фото ниже); впоследствии учитель рисования и черчения в Бежецком педагогическом техникуме и общеобразовательной школе № 2 гор. Бежецка.

[4] Виноградов Иван Тихонович – член Бежецкого Укома ВКПб 1928 года (см. фото ниже), впоследствии учился в Ленинградском университете.

[5] Личность Константина Загадашникова установить не удалось.

 

Письмо 5

Получено 30 декабря <19>74 г.

 

С Новым годом, Боря!

Твои письма такие замечательные, искрятся таким разнообразием мыслей, что, чувствуя свое убожество ума, не решаюсь отвечать.

Ты чудесно описал «симпозиум», я представила себе, как была бы рада там присутствовать. А потом представила себе, как ты в своем стиле пишешь обо мне кому-либо из своих друзей. Вот потеха получилась на целый абзац. Тогда я обрадовалась, что ты меня не видишь.

 


Дина Флейшман в 17 лет. 1927 г.

Очень приятно было получить фотографию, где я очень молодая и веселая[6]. Хотя веселость нрава меня так и не покинула, к превеликому счастью.

Как она попала к Шуре Шабровой – для меня загадка. Арсю Чекалова не помню. Помню «станционных» Чекаловых – Милия и Гену. Шуру Соловьеву и Катю Скоплину, и Нюру – всех помню. С Шурой Шабровой мы учились в одном классе.

Занимаюсь внуками. Марина уже большая, выше меня ростом, ей 13 лет, а Мите 9-й год – много болеет мальчик, и его очень жаль. Вдолбила им музыку. Марина уже занимается с интересом и обогнала меня по технике и репертуару. А Митя со слезами, но учится. Так вот идут дни, как близнецы.

Учительница к ним приезжает опытная и человек милый. Вот сегодня её жду, и на душе праздник.

А ты ничего не пишешь о своих внуках. Мне казалось, что из тебя получился классический дед, дающий радость общения.

О ш и б л а с ь   я?

Напиши, кто и как растет.

Ребята (Володя с семьей) переехали в свою кооперативную квартиру, а Митю забирают на выходной, так как в школе он учится около меня, да и музыкой там бы не мог заниматься. Остались мы в квартире вчетвером. По сыну скучаю, если несколько дней не вижу. С ним хорошо говорить.

Вот и все.

Хорошего Нового года!

Как в вашей семье его встречаете, какие традиции?

У нас все будут собираться у нас, весь «клан».

Иногда болтаем, на телевизор посмотрим. Хорошо есть поговорка: «Как гостя не корми, все в телевизор смотрит».

Всего хорошего. Д и н а
25. XII. 74

______________________________________

[6] Приношу благодарность сотруднику Тверского музейно-выставочного центра имени Лизы Чайкиной Антонине Ивановне Сидоровой за предоставленное фото Дины Флейшман.

 

Письмо 6

Получено 2.VIII.75 г.

 

Добрый день, Боря!

Большое спасибо за письмо. Приехала с дачи на выходной, а оно на столе лежит. Еще раз спасибо.

Ты хорошо обрисовал свою жизнь, рада, что ты трижды дед, и имена славные, Анна очень хорошее имя.

Саша твой идет в музыкальную школу, а по какому классу – петь или на каком-нибудь инструменте учиться? Приготовься к тому, что детям это надоедает, у меня много борьбы было. Марина (тоже идет в 8 класс) очень неохотно занималась, когда была маленькая, теперь превзошла меня, разумеется, <в том,> что умеет играть. Ну, а Митя протестует, а я не поддаюсь, тем более что до школы он сказал, что без музыки не было бы <ни> доброты, ни красоты и вообще ничего хорошего не было бы. А теперь, когда надо работать над каждой вещью, каждым тактом – ему бывает лень. Напоминаю его слова, отвечает – был маленький и дурак. А мальчик музыкальный и импровизирует. В его присутствии я играю, а внучка слушает с иронией, вроде я вещи порчу. Но они не в школе (по музыке), к ним приезжает учительница, у нее за плечами большой стаж и большая любовь к детям. Рада за твою Сашу – музыка – это радость и утешение, и не знаю, как бы без нее…

Дни бегут быстро – не знаю, это хорошо или нет. Есть заветные рисунки, которые мечтала вышить, и вдруг обнаружила, что седьмой десяток на вторую половину пошел, и руки не те. Успею ли?

Васю Смирнова жаль, мне о его смерти сообщила Тося Старых, а ей позвонили из Бежецка. Как Вера там будет жить? Детей много, но ведь надо душу обогреть, около них не всегда это бывает. Тут главная утеха – внуки. Напиши, что о ней знаешь.

Ты собираешься в Петергоф, а может и на проспект Тореза заглянешь? Может не очень испугаешься?

Завидую, что много читаешь, мне приходится редко читать. Много дел по хозяйству, и Митя часто болеет, тогда он и к родителям не уходит после школы. Летом умудрился подхватить скарлатину, так целый месяц прожил в городе.

Читать люблю мемуары, а у Друниной ничего занозистого не увидела. Но я не все читала. Пришли Васины письма, я их тебе перешлю заказным. Не забудь. Сегодня еду на дачу, а Володя на работу, встретит меня с сумками (провизию везу и всякую всячину). Пока с Володей (он меня встречает), идем полтора километра до хутора, обмениваемся новостями. Мы с ним большие друзья. Вообще, Боря, я очень счастливая, с детьми мне хорошо, хотя они и считают (дочки), что я деспот. Не думаю, но им виднее.

Кончаю, Боря. Жду от тебя письма.

В твоем письме много спорного, мне непонятна <твоя> ненависть к Лаврову. Я его очень обидела, но если бы мне снова надо было решать этот вопрос, я всё решила бы так, как тогда. Он был у меня в <19>60 году. Он оказывается, много пережил. У него хорошая семья. Мог бы ещё жить. Верно, все сказалось, что пережил.

Ну, всего тебе хорошего.

Привет твоим.

Дина

 

Письмо 7

Получено 01.XI.76

28.X.76

 

Добрый день, Боря!

Прости, что не сразу ответила. Это стереотипное начало всех моих писем. Отвечаю на оба твои письма. Летом болела и никуда не ездила, и от дома далеко не отходила, а диагноз и писать тошно: и стенокардия, и гипертония, и аритмия, которая мучает до сих пор. Но с домашними делами потихоньку справляюсь.

Ты очень хорошо пишешь, много юмора. Погиб в тебе журналист. В <журнале> «Наука и жизнь» за октябрь говорится о потенциалах нашего мозга, о талантах, которые можно было бы развить. Подумала о тебе, о Жене. О себе не стала, постеснялась анализировать. Об одном жалею, что в швейную школу в Бежецке не пошла в тот год, когда школа была позади, а в ВУЗ ещё не поступила. Иголку и всякое рукоделие очень люблю.

Хорошо про внучек написал. Моя Марина тоже в 9 «б». Средний балл – «4» за счет «5» по английскому и физкультуре (!). Будут, видимо, тройки по алгебре и геометрии.

Английским увлекается серьезно, уже третий год ездит на курсы, в этом году уже в группе взрослых. Ну, а с музыкой я не отстала. Сердится, но учит. Телефона нет, мальчиков тоже. А Митя, внук любимый, тоже на четверки вытягивает. Очень он рассеянный (два «н» или одно?), а так соображает. Увлекается планами городов, собирает их, и Москву основательно изучил. С другом Антошей сами проэктируют города и транспортные  маршруты. А музыкой занимается «со скрипом», а <я> не отстаю, – музыка это музыка, и без неё нельзя.

Рада успехам твоей Сашеньки, видимо одаренная девочка, что в хоре поет, это большое счастье. Мои дети все прошли через хоры, а внуки – нет. Ты молодец, что няньчишь Анну, дело святое и Лёле легче. И что может быть лучше малышей? Не знаю. Я без них пропала бы, совсем пропала бы.

Летом, правда, когда они все разъехались в лагерь, потом на дачу – я отдыхала: вязала, вышивала. Жила как хотела, без забот. Это тоже иногда нужно. Зато потом изведала радость от встречи с ребятами.

С праздником тебя поздравляю и всю твою большую семью.

Будем здоровы. Мы еще нужны.

Д и н а

 

Письмо 8

Получено 31.XII.76

 

Здравствуй, Боря!

Прости, что не ответила на твоё письмо. Не было никаких мыслей… Мне очень надоело болеть. Тут снова с сердцем маяться стала, и не ходят ноги. Поделаю по хозяйству, полежу… и так снова. Дела понемногу идут, но к новому году не сделала «глубокой уборки», и это неприятно.

Я уже Новый год встречаю не так, как прежде. Если бы не дети и не внуки, – не стала бы я портить им настроение, не хочу; <пока> удаётся не портить. В этом предназначение женщины – ВООДУШЕВЛЯТЬ семью. У д а ё т с я.

Как дела с музыкой у Сашеньки, и в школе как? У меня отличников нет, у Марины средний балл – 4, у Мити чуть выше (очень чуть, с дробью, что ты написал). Я рада, что он отходил впервые учебную четверть без болезни, это впервые за 4 года. Мы его даже «заочником» звали. Видно, подрос. Марина сегодня на вечере аккомпанирует всю программу почти, и, видимо, довольна. Попозже признáет, что мои шлепки за нежелание сесть за пианино имеют основание и перспективу. (Я стала напыщенно выражаться, – это старческий маразм).

Уходит високосный год… много было горя во многих семьях вокруг. То, что я болею – это моя норма, с ней живу, и хоть надоело, – мирюсь.

Как ты, как твои? Рада, что Лёле помогаешь, ей трудно с такой семьёй, а если ты с Нюточкой занимаешься, то у ней хоть немного руки развязаны. Это большое дело. Думаю, что ты от него не отлыниваешь. Да и приятно быть нужным.

Кончаю. Всем привет.

Не болей в новом году.

25.XII. 76
Дина

 

Письмо 9

Получено 02. VII.77

 

Здравствуй, Боря!

Спасибо за письмо. Как всегда, не сразу отвечаю, ты уж извини. Чувствую себя неважно. Никуда не уезжаю. Ребята поехали с Володей и Валей в Эстонию, а до этого они смотрели Москву целых две недели с Сашей; такая им попалась милая тётя. От Москвы в восторге. Много посмотрели, даже с Сашей и Мариной были в Большом театре, слушали «Мёртвые души»[7].

А я дома. Хожу около, как в прошлом году, правда, ещё в поликлинику с глазами, с ногами. Веселюсь…

Вот и всё. Привет твоим.

29. VI.77
Д и н а

______________________________________

[7] Премьера оперы Родиона Щедрина «Мертвые души» состоялась в Большом театре в Москве в 1977 г. в постановке Б. Покровского; дирижировал Ю. Темирканов.

 

Письмо 10

Получено 30. XII. 77

 

С Новым годом, Боря!

Пусть он будет хорошим, полным радостных забот, без лишних огорчений, во всяком случае, преодолеваемых.

О том, что умер Никитин[8], узнала от Жени. Мог бы ещё пожить по возрасту, а так долго мучиться, так долго мучить близких, – никому не пожелаешь.

Ты давно не писал длинных писем, не знаю ничего о твоих внучках, каковы их успехи на их «поприщах».

Марина закончила нынче 10 класс, средний балл перевалит за 4, но не на много, как мне кажется. По гуманитарным у ней 5, английский язык выше всего идёт, а что будет на экзаменах – посмотрим. Она старается, и это радует. Музыкой продолжает заниматься и тоже усиленно. Плохо, что на воздухе совсем не бывает,  нет времени.

А Митя мой как обреченный, садится за пианино, а потом берет коньки и клюшку, и бежит играть в хоккей. Потом уезжает к родителям, чтобы ровно в 8 утра появиться у нас и идти в школу.

Так идут дни.

Как твоё здоровье? Чем увлечён сейчас? Успеваешь ли прочесть что-нибудь доброе? Я – мало, так как надо связать: кому носки, кому шапочку, кому шарф. Да и сварить надо, подать-убрать. Так и проходит время.

От Тоси Старых большой привет. Видимся, но редко. Всего тебе доброго. Привет всем твоим.

Д и н а

 

А грустно, что редеют наши ряды. Нет Васи Смирнова, нету многих сослуживцев, берешь записную книжку с адресами, а там всё прибавляются и прибавляются чёрные рамочки.

Г р у с т н о.

23. XII. 77

Николай Сергеевич Никитин в 1927 и в 1929 (в форме моряка) гг.

______________________________________

[8] Никитин Николай Сергеевич – организатор Бежецкой «Синей блузы» в 1928 (7) г. (см. фото 16 и 17).

 

Письмо 11

Получено 02. IV. 78

 

Боря, здравствуй!

Спасибо за приветствие к 8-му марта, спасибо за добрые пожелания.

У нас в семье прибавление – внук Алёшенька. Теперь у меня два внука и внучка. Митя очень рад появлению братика, как умеет ухаживать за ним! Всё хорошо, если бы я не дряхлела, а наоборот! Но так не бывает. Разве что иногда приходит «второе дыхание», на него и буду надеяться.

Как твои внучки, как музыка у Саши? Мои занимаются, даже Марина в 10 классе немного занимается музыкой, отчитывается 2 раза в месяц перед учительницей.

К тебе просьба: в Бежецке интересуются Виноградовым, а у тебя есть его адрес; ты писал о походе к нему. Напиши мне этот адрес, а я его перешлю Тосе Зиновьевой, а она – в Бежецкий ГК ВЛКСМ.

Я написала Жене, чтобы она тебе напомнила, ты уж не обижайся, так как может ты почему-либо не можешь написать, так продиктуешь ей его адрес. Это очень нужно, в Бежецке готовятся к 60-летию ВЛКСМ, а того возраста людей не осталось. Ты бы написал свои воспоминания. Я-то раньше твоего уехала, и мне совсем нечего писать, это не о пионерах.

Всего тебе доброго и твоей семье тоже. Не хворай!

30. III. 78
Д и н а

 

Письмо 12

Получено 29. IV. 78

 

Добрый день, Боря!

Спасибо за письмо, спасибо за сведения! Тося <Старых> побывала у меня, выписала всё, чтобы на всякий случай передать в Бежецк. Из твоего письма я поняла, что ты ещё раз побывал у Виноградова. Верно? Завидую тебе, он интересный человек.

А лекарств ты, Боря, потребляешь изрядное количество, правда, и болезней у тебя порядочно, многие совпадают с моими. На память приходит рассказик, как пришла к врачу старушка. Рассказала про свои болезни. На это врач ей сказал, что если она при всех этих болезнях живёт, – ЗНАЧИТ У НЕЁ ЖЕЛЕЗНОЕ ЗДОРОВЬЕ. Мне эта побасёночка очень нравится. Я лекарств употребляю очень мало, мне легче – женщина всегда находила занятия, которые отвлекают. Я всегда имею работу на всякое «состояние», а если уж я совсем «никакая» – лежу спокойненько, пока не утихнет боль. Беда вот с ногами, так хожу потихоньку, а дела идут.

Ты ничего не пишешь про старшую внучку, как она заканчивает 10-й класс. Марина наша без блеска, но старается, чтобы аттестат был хоть побольше, чем на 4. А что дальше будет, ещё не знаем.

Что собираетесь летом делать, я опять буду в городе, около Марины буду (поднимать настроение, это у меня получается).

Много ли успеваешь читать? Я мало. То надо вязать, то пошить. Что поделаешь.

За Катю Скоплину очень рада, что у неё такой замечательный сын. Помогает он ей?

От всех всем твоим привет. Что ты делаешь в праздники? Будь здоров, не набирай себе лишних болезней. Хватит и этих. Всего тебе хорошего.

 

25. IV. 78
С уважением Д и н а

 

Письмо 13

Получено 17. VII. 78

 

Добрый день, Боря!

Наконец-то собралась ответить тебе. Я уже не прошу прощения за задержку ответа: стыдно и однообразно. Что задерживает? Ежедневные заботы и частое плохое самочувствие. Зависимость от перемены погоды. На улицу стараюсь выходить ежедневно; если не держат ноги, так хоть на скамеечке у дома посижу, там у нас целая компания пенсионеров. Не думай, что пополняю компанию «сидельцев» на скамейке, но куда денешься с плохими ногами?

Про Костю Загадашникова узнать не удалось: Тося его и не помнит, а приятельница из Бежецка, что ежегодно приезжает, не знает его. Не обратиться ли тебе в отдел кадров ст<анции> Бежецк, или Катя напишет своим родным, что остались в Бежецке. Попробуй!

Марина готовится к экзаменам в университет на филологический ф-т на отделение английского языка, куда нет никакой надежды поступить. Отговаривать нельзя – такое дело. Пусть попробует. Жаль только её усилий, её стараний и надежд. Мы потихоньку подыскиваем <ей> работу, чтобы она могла хоть на вечерний поступить. А к языкам у нее способности большие, но что тут поделаешь. Жаль её очень, но и уважаю за труд. 1-го августа «вспоминай» её: будет писать сочинение, может это ей поможет.

А твоя Елена (внучка) что собирается делать? Ведь и она кончила 10-й класс.

Митя уехал в пионерлагерь под Сочи. Это большое событие в нашей семье, так как в этом возрасте, в такую даль, да ещё на юг – (никто) не уезжал.

Алёшенька растет, осваивает положенные шестимесячному младенцу нормы. Через полгода мне за него браться. Спасибо, что пожелал мне «второго дыханья» – это как раз то, что требуется.

За Женю рада, что она съехалась со своими, всё равно она была с ними, а в трёхкомнатной <квартире>, и ей будет уединение. Будешь звонить – передай ей привет. Пусть напишет новый адрес.

Ты писал, что В. Лавров[9] первый в Бежецке прочёл «Педагогическую поэму». Этого быть не могло, так как в печать «П.П» попала не ранее 1929 года, а тогда его в Бежецке не было, он уже учился в Ленинграде.

Ну, будь здоров. Болéй поменьше. Для болезней нужен веселый характер, придумай что-нибудь повеселее, <например> хоть общаться с интересными  людьми по соседству. Мы обмениваемся книгами, впечатлениями, горестями, радостями – кругом соседи, есть приятные и интересные. А у вас в доме как?

От всех привет.

Д и н а
14.VII. 78

Вот сколько настрочила! Даже удивительно.

______________________________________

[9] Возможно, речь идет о Валентине Лаврове, бежецком друге юности.

 

Письмо 14

Получено 11.IX. 78

 

Здравствуй, Боря!

Всё не удавалось ответить на твоё письмо. Меня удивило, что ты не получил моё большое письмо, где я написала обо всех наших делах, о Марине, о её провале в университет. Теперь она в ТУ, изучает машинопись на русском, а потом и на английском языке. Остальное будет зависеть от неё: поступать на вечерний факультет или нет.

Я не поняла, кто оспаривает право на письма Васи. Кто о них мог знать? Между прочим, ты обещал мне их прислать перед переездом на Васнецова, а потом, видно, забыл или передумал.

Ты спрашиваешь, в какой школе Бежецка был мой первый класс. Его вообще не было, я готовилась дома во второй класс, в бывшей гимназии что-то не клеилось.

Помню, что в гимназию взяли мальчиков из реального <училища>, и в коридоре было очень страшно. Запомнились буйствующие мальчишки, а я спряталась около печки в углу и смотрела.

Лекарства не пью, создаю себе хорошее настроение. Иногда выходит.

Саша завтра возвращается из путешествия.

Митя поправляется после лагеря, видно очень там устал.

Алёшенька растет всем на радость, хочет ходить, уже ему 8 месяцев.

Бежечанам передаю приветы. В «Смене» (наша ленинградская комсомольская газета) есть заметка об истории «Синей блузы»; если хочешь – пришлю.

Перепечатала твоё письмо и поняла, что ты моё письмо получил. В нём я благодарила тебя за фотографии, и это отразилось в приписке к письму, которую ты сделал.

Всего тебе доброго. Не болей.

А Женя не пишет.

10. IX. 78
Д и н а

 

Письмо 15         

Получено 27. IX. 78

 

Здравствуй, Боря!

Что же это получается: мои письма не все доходят до тебя? Получив фотографии девочек из Бежецка, я отправила тебе большое письмо (я редко пишу такие большие письма).

О чём же я писала: во-первых, выразила восхищение девочками. Очень славные личики, всем понравились. Чувствуется – умницы и умеют отстаивать свои желания. Во-вторых, благодарила тебя за фотографии Бежецка, и писала, что это лучший подарок, который можно мне сделать, так как по Бежецку тоскую и всегда рада фотографиям.

Мне не совсем понятно, почему Вера Смирнова хочет получить письма Васи[10]? Для общего дела или как личную память о нём? А что ты собираешься делать с ними, ведь если к юбилею – то уже меньше месяца осталось. Я не очень поняла из твоего письма, что ты там готовишь, какие воспоминания.

О Марине: училищем она довольна, успешно трудится, что будет дальше – зависит от неё. Обещает поступить на гос. курсы по английскому языку, но надо сдать экзамены за 1-й семестр. Пока она по вечерам отдыхает со школьными подружками, обе девочки поступили в институты, но что-то мало занимаются. Ведь кроме поступления надо ещё и учиться, да теперь ещё и ежедневно.

Да, стенографии в Маринином ТУ нету, к сожалению. Захочет – потом изучит.

Учительница, которая вела в школе английский язык, очень переживает Маринин провал. Говорит, когда узнала, ночь не спала, чувствовала себя виноватой. Это делает ей честь, конечно. Но если на место 18 абитуриентов, то что тут говорить…

Подготовительных курсов на филологический факультет нет. Есть в «Смене» статья, что филологов с английским языком уже «наготовлено» до 2010 года. З д о р о в о ?

С кем ты расшифровал фотографии? Жаль, меня не было. Переписку не присылай: страшно утерять (имею в виду письма Васи).

Ещё: не может быть на фото 1-й годовщины Октября ни брата, ни меня, мы были слишком малы; но пришли мне, буду очень благодарна.

Всего тебе доброго.

24. IX. 78
Д и н а

______________________________________

[10] Речь идет о переписке Бориса Тарасова с Василием Смирновым, бывшим товарищем и активистом Бежецкой «Синей блузы».

 

Письмо 16

Получено 08. XI. 78

 

Здравствуй, Боря!

Почему ты не пишешь, не болеешь ли?

Послал ли в Бежецк свои фотографии с пояснениями? Возраст, видно, подошел такой. Мне тоже не доехать, а доеду, какая от меня польза и радость?

Тося тоже не поехала…

Вот такие дела. Да им лучше показать молодежи своих, бежецких товарищей, с которыми встречаются в жизни.

Марина учится, Митя тоже. Алёша пытается ходить, скоро время летит – быстро и мне за него браться. Хочется, чтобы мои распухшие ноги поспевали за ним. Парень растёт энергичный.

Как дела у твоих внучек?

Всем привет от всех моих.

 

3.XI. 78
Д и н а

 

Письмо 17

Приписка Б.П. Тарасова: Не отправленное? Забыл.
Наткнулся и тебе отправляю.
25. IV. 87.  Почти 9 лет?!?

10 дек. 78

 

Здравствуй, Дина!

У меня чудом сохранился блокнот 28 (очевидно 27 СА) (зима) и 28 (по апрель). Там, кроме чисто комсомольских дел, есть и частные записи и среди них записи адреса Николая Никитина: город Кемь Кар<ельской> АССР – Дом Политпросветработы, где он работал, руководя агитколлективом – живгазетой с начала 1927 года.

В 1930 году он жил у старшего брата Алексея Сергеевича в Ульяновске в Заволжском районе, там же поступил в военно-фельдшерское училище, после учился в Военно-морской Медицинской Академии на факультете санитарии и гигиены.

Да, живгазетному делу он был обучен на курсах облпрофсовета Северо-Западной области, в состав которой входили Ленинградская, Псковская, Новгородская губернии и Карельская АССР. Это о Никитине. 1927 год он почти полностью прожил в Ленинграде на Б. Охте у брата Петра.

 

О Василии Кирилловиче Мазове

 Василий Мазов – активист Бежецкой «Синей блузы» в 1928 году

Это тема для очень большого письма, но кратко.

В Москве в 1920-х и 1930-х годах на Москворецкой улице в доме № 10 был размещен «Дом коммунистического воспитания имени Н. К. Крупской». Это учебное заведение, как бы скорострельное, очень широкого профиля, характерно для тех лет. Там готовились живгазетчики, режиссеры самодеятельных театрколлективов, агитаторы-пропагандисты, работники для районных газет и т.д.

НО, В ТОМ ЧИСЛЕ, И КИНОМЕХАНИКИ ДЛЯ ПЕРЕДВИЖЕК.

В январе 1930 года мне довелось приехать из города Кашина в Москву, в командировку. В Москве встретился с Николаем Румянцевым, бежечанином, студентом зооветеринарного института. Он дал мне координаты Кириллыча – Москворецкая улица. Там мне сказали, что он с передвижкой в командировке: «Оставьте записку, мы её передадим» – и вскоре я получил письмо от Васи из Балезино, это в Предуралье, даже Урал.

Он живописал работу с передвижкой, там они были в диковинку, тогда как в Бежецком округе МОСКОВСКОЙ области их было 4. А глубинки и сибирские в том числе, обслуживались Московским ДОМКОМВОСПИТОМ им. Крупской.

 С начала строительства Московского метро Вася перебрался в Москву и был единоначальником клуба в Лужниковском Метрогородке. Городок – десяток объёмистых бараков в один этаж, лежачие окна в мелкую клеточку, офанеренные потолки с опилочной засыпкой при толевой шляпе.

Утром, днём и вечером на колокольне перезванивались колокола, разнося окрест мелодии коновских и патриарших перезвонов – Новодевичий монастырь отстоял в каких-нибудь 300 метрах от безбожных метростоевских бараков.

Кириллыч вступил в бой с идеологическими противниками, применяя передовую для того времени технику. Тарелкоподобные «Рекорды» свистели, хрипели, повизгивали, грохоча электропомехами и Ковалевскими напевами. Но самым мощным зарядом у него были «Брызги шампанского», «Уэнстэп»  вперемежку с лихой «Русской» и успокаивающими «Дунайскими волнами».

Адаптеров тогда не было, и Вася упрятывал большой, как кирпич микрофон под крышку Коломенского патефона. Плясали в фойе клуба в робах, в резиновых сапогах, не переодеваясь, прямо из забоя метростроевской шахты…

Жизнь у него была колоритной, он уходил из радиоузла в кинобудку и крутил «Ф И Л Ь М У»…

Уезжал с отличным и верным другом КРОВЯКОВЫМ – газетчиком, талантливым поэтом. Жизнь их свела ещё в «Доме Крупской».

Здесь моя вставка 1987 года. Далее следует читать: «они жили без постоянной, а может и вообще без прописки, часто переезжали от одной “сердобольной вдовицы” к другой».

В одном «побеге» принимал участие и я, увозя их немудреный скарб со 2-й Извозной на Патриаршие пруды. Через десяток дней был отчитан хозяйкой комнаты на Патриарших. Словесный набор был куда более солёным, <чем> любой боцманский.

Меня переводили дослуживать в РККА второй год в формирующуюся авиачасть. Должен был уехать на Дальний Восток, но оказался в Люберцах, что под Москвой. Адрес его я не мог узнать: по московскому адресному столу он не значился. В 1937 или в 1938 году в Бежецке от его сестры узнал: <Вася живет> на 6-м Ростовском, в квартире 1-а, № дома запамятовал.

1-а – это глубокий подвал без окон и вентиляции. 8-9 квадратных метров, жена, двое маленьких детей. Он прорабничает в районном ремстройтресте, жена Шура – вагоновожатая.

Обстановка та <еще>!

- Давай выпьем.

- Не буду.

- Уходи!

Ушел я и встретился <с ним> после войны на Метростроевской. Оказывается, с 1939 г. были соседи, нас разделяли 400-500 метров. Он жил на Мансуровском переулке, я – во Всеволожском (по Метростроевской дом № 10).

Появился третий ребенок. Один работник, частая смена мест.

Трудно, очень трудно было ему. Но он выбрал очень неверный путь. Пробовали: Коля Озеров и я повлиять на него. Пшик получился. Он не признавал наших доводов.

Как всё сталось – понять трудно. Умница – а поступил дурно.

Сколько он знал наизусть рассказов Чехова – много. А как читал их! Зощенко, Аверченко, фельетоны Кольцова, да и О’Генри – всё держал цепко в памяти. Думается, было влияние Кровякова, да и Кирилл Мазов в Бежецке действовал так же.

Земля ему пухом!

Он не признал и Василия Смирнова.

 

В 1933 году зимой, наверно в январе-феврале я разыскал Колю Попова. Он после Бежецка работал в оргучёте ЦК ВКП(б), получил комнату 18-20 метров на шоссе Энтузиастов в Дангауровских новых домах (постройка 1927 года). Как сейчас помню, на 1 этаже. Пришел этак часов в 12 дня. Дверь открыла пожилая женщина.

- Он! Попов, дядя Коля! Он на улицу не выходит. Я ему продукты покупаю. Проходите, проходите!

Посреди комнаты, на большом столе, обложенный с 3-х сторон высокими плотными стопками книг, лежал Коля Попов, в верхней одежде и обуви.

Странный, более чем странный разговор поразил меня:

- Он подсунул мне ведьму, нечистую силу, она хочет меня замучить, завладеть комнатой. Сходи на химзавод, пусть придут и оградят меня от неё!

Что, кто, почему?

 

Выяснилось: один из бежецких Лебедевых (Борис или Михаил), работавший в ОГПУ, посватал Коле Попову женщину; зная, точно зная, что у Николая женобоязнь, он эпилептик, прослуживший в армии очень мало; был уволен «по чистой».

Сам Попов, соседи, на химзаводе поведали о болезни Попова и неблаговидном поведении Лебедева. В октябре 1934 года, после увольнения из армии я заходил 2 раза в дом на Дангауровке, но дверь мне никто не открыл.

Слышал в Бежецке что он лежал в больнице, а чем закончилась «супружеская жизнь» – мне неизвестно.

Подпись к фото Бежецкого УКОМа ВКПб в марте 1928 года
(фото и подпись сделаны Б. П. Тарасовым)

Сидят: Мастик (?), Арсеньев, Степанов, Зуев, Миневич; 
Стоят: Воскресенский (живет в Москве – прим. БТ), Сахаров, [Николай] Попов, Сабуров (В.П. Сабуров здравствует – прим. БТ), Николаев, Виноградов (Иван Тихонович здравствует, пер<сональный> пенсион<ер> союз<ного> знач<ения>, сейчас до 20.XI в подмосковном санатории – прим. БТ), Румянцева, Ильинский, Нечаев, Авдонин.

Василий Ильич <Смирнов>: «Что с книжкой «Край наш Бежецкий» Ант<онина> Герасим<овича> Кирсанова, изданной Калининским областным издательством – был шум, обвинение автора в плагиате, заимствованиях у Постникова, Самохвалова (художник, <написавший картину> «Девушка в футболке», <ныне хранящуюся> в Русском музее) и у других.

Говорил Вася, что 2-я жена <Кирсанова> весь материал сдала, после смерти Ант<онина> Герасимовича, в Калининский обл<астной> архив – как «Фонд краеведа Кирсанова». Что сдала и сдала ли вообще – неизвестно. С бежечанами она отказалась разговаривать.

Кирсанов, по словам Смирнова, скупил весь, оставшийся не распроданным в Бежецке и калининских книжных магазинах, тираж и уничтожил его.

Летом 1973 года <я> спросил Василия: «Ты, председатель Бежецкого общества охраны памятников старины, почему не запросил официально о фонде Кирсанова в Облархиве? Или, наконец, просто запросил какую-либо справку по истории Бежецка, указав, что материал для справки содержится в Фонде Кирсанова?».

Традиционное смирновское разведение руками и «Ау!» и «Ах!»


Василий Ильич Смирнов


Антонин Герасимович Кирсанов

 

Дина! Мне, как частному лицу и любителю бежецкой истории, Калининский архив не ответил. Думаю, что Фонд Кирсанова есть. Женское тщеславие, а может быть и воля Антонина Герасимовича отправили собранные не одним Кирсановым документы на надежное хранение[11].

О священнике Иоанне Постникове будет <речь> отдельно. Его дочь Оля училась вместе с Женей  Ананьевой, но она <Женя> ничего не знает о её судьбе.

Одна, очень паршивенькая, трудноизлечимая болезнь, распространенная в изустных и печатных материалах – мемуарах – ЯКАНЬЕ. Все были центропупами.

Возьмём Ю.П. (личность Ю.П. установить не удалось – прим. ред.) – барабанщиков и горнистов было куда больше двух десятков в нашем Бежецке… А оргспособности у большинства рядовых пионеров были отменные.

Желаю всем вам здоровья

Борис Тарасов

После всего: Дина! Просьба такая у меня к тебе и к Александре Митрофановне – если тебе трудно получать заказные письма или ещё одна бандероль будет – то разрешите писать на её имя. 

______________________________________

[11] Личный фонд А.Г. Кирсанова действительно существует и находится в Областном архиве (ГАТО). Координаты фонда: Р-625. Оп. 1. Объем фонда Кирсанова довольно большой и содержит много краеведческих материалов по истории Бежецка.

 

Письмо 18

О «СИНЕЙ  БЛУЗЕ» В БЕЖЕЦКЕ

 

От редактора. Синяя блуза» — агитационный эстрадный театральный коллектив, пропагандирующий революцию и новое революционное массовое искусство. Существовал с начала 1920-х до 1933 года.
Первый коллектив под названием «Синяя блуза» был организован в 1923 году в Московском институте журналистики, на базе «живой газеты», все участники которой выступали в синей блузе — обычной одежде и символе рабочих. Инициатором движения, его создателем, автором и одним из исполнителей был Борис Южанин. Очень скоро аналогичные группы возникли и в других городах, послужив основой создания ряда профессиональных театров и дав толчок поискам новых форм театра и эстрадных представлений. Уже через некоторое время насчитывалось около 400 подобных коллективов, профессиональных и самодеятельных. Их репертуар состоял из литературно-художественных монтажей, обозрений, сценок, отражавших производственную и общественную жизнь, международные события. Тематика была злободневна, в ней сочетались героика и патетика, сатира и юмор. Агитбригады «синеблузников» выступали с пропагандистскими стихами, хоровыми декламациями, физкультурными сценками, спортивными танцами перед рабочими, выезжали на заводы, фабрики, в клубы, ездили по городам и сёлам страны, некоторые группы гастролировали даже за рубежом.

Бежецкая «Синяя блуза» 9 мая 1928 года (подпись к фото рукой Бориса Тарасова)

  1. Скоплина Екатерина
  2. Морозова Анна
  3. Дорохова Мария
  4. Горохова Анна
  5. Соловьёва  Александра
  6. Иванова Татьяна
  7. Орлова Нина
  8. Косяк Надежда
  9. Чиркунов Алексей
  10.  Романов Алексей
  11.  Фалин Иван
  12.  Озеров Николай
  13.  Дроздов Иван
  14.  Чубаровский Алексей
  15.  Зайцев Алексей
  16.  Соболев Пётр
  17.  Ререн Георгий
  18.  Голубев Николай
  19.  Мазов Василий
  20.  Флейшман Дина
  21.  Нилушков(Нилушкин) Сергей
  22.  Почтарев Сергей

Бежецкая «Синяя блуза 27 апреля 1929 года

1. Скоплина Екатерина
2. Соловьёва Александра
3. Романов Алексей
4. Фалин Иван
5. Дроздов Иван
6. Зайцев Алексей
7. Ререн  Георгий
8. Голубев Николай 
9. Нилушков (Нилушкин) Сергей (начальник клуба, на фото отсутствует)
10. Почтарёв Сергей (худ.-оформ.)
11. ?
12. Соколова Фаина
13. Догмарова Александра
14. Лобанова Ольга Павловна
15. Шаброва Александра
16. Белова (Горохова) Анна
17. Симакова
18. Орлов Алексей
19. Конашенко Пётр
20. Чубаровский Борис
21. ?
22. Смирнов Василий
23. Конашенко Николай
24. Шнырёв Владимир
25. Тарасов Борис 
26. Румянцев Николай
27. ?

 

Примечание <Бориса Тарасова>: Список составлен для <выявления> так наз. стабильности состава.

На фото 27. IV. 29 двое: Попов Николай[12] и Смирнов Николай – прикреплённые, мы их звали «бодрствующими консулами».

Роль Попова, Смирнова, Дроздова стала ясной, когда в мае <19>29 почти всем комсомольцам «СБ» был объявлен после «ауто-дафэ» на бюро УК ВЛКСМ – выговор за идеологическую нестойкость, политблизорукость  и прочее в том же духе.

Даты: 09.V. 28 – по Скоплиной; 27. IV.29 – по Дроздову

 

Примечание редактора к фото 1928 г.

Возможно, левый край фотографии был отрезан; там угадывается еще одна фигура. Поэтому девушек в первом ряду возможно надо считать, начиная со второй по списку, Морозовой Анны.
Все остальные совпадают со списком Б.П. Тарасова – ориентиром служит фото Дины Флейшман в верхнем ряду. Слева от нее Василий Мазов и Николай Голубев; справа – Нилушков (Нилушкин) Сергей и Почтарев Сергей (в фуражке).
Получается, что с поднятым горном стоит Чиркунов Алексей, рядом с ним – Романов Алексей и Фалин Иван; 5-м – в галстуке бабочкой – Дроздов Иван.

 

Примечание редактора к фото 1929 г.

На этой фотографии Б. П. Тарасов перечисляет участников не в соответствии с запечатленными на фото. Он сравнивает обе фотографии 1928-го и 1929-го гг. и выявляет постоянных активистов- «синеблузников»: тех, кто запечатлен и там, и там.
Укажу тех, кого удалось идентифицировать; их ФИО выделены жирным шрифтом.
Ольга Павловна Лобанова
стоит в третьем ряду, третья слева. Она переехала в Бежецк из пос. Красный Холм, самоучкой освоила фортепиано и впоследствии работала учительницей музыки в Бежецке, руководителем хора пед.училища и хора ветеранов.
Борис Тарасов стоит в самом верхнем ряду, третьим слева.
Николай Голубев лежит на полу слева от таблички «Синяя блуза» (в галстуке бабочкой); на фото 1928 г. он стоит первым слева в самом верхнем ряду – и тоже в галстуке бабочкой.
Василий Смирнов стоит подпершись рукой крайним слева в третьем ряду.
Фото сделано в здании бывшей Бежецкой земской управы – там проходили репетиции синеблузников.
Справа на карте можно разобрать надпись «Союз Советских Социалистических (Республик)»; был образован в 1922 г.
Слева видна спинка старого, «буржуазного» кресла (стула).
Слева же на двери можно разобрать надпись «Буфетъ».
Интересно, что несмотря на подчеркнутую близость «Синей блузы» пролетариату, некоторые из синеблузников запечатлены в галстуках-бабочках, другие – в обычных галстуках. У многих девушек – белые воротнички поверх синих блуз.


Синяя блуза, Ольга Ломакина (впоследствии Лобанова)

Синяя блуза, Николай Голубев


Синяя блуза, Борис Тарасов


Синяя блуза, Дина Флейшман


Синяя блуза, Василий Смирнов
 

______________________________________

[12] Н. Попов и Н. Смирнов не значатся среди перечисленных на фотографии «Синей блузы» 1929 г. 

 

Письмо 19

Получено 08.XII. 78

 

Здравствуй, Боря!

Большое тебе спасибо за присланные фотографии; спасибо и от меня, и от всей семьи. Ты бы видел, как бросились все смотреть, а в субботу пришёл Володя с семьёй, и снова смотрели и читали твои интересные пояснения, в них столько сведений и много доброго юмора. А балаган «О путешествии вокруг света за пятак» достоин О. Генри. Ещё раз спасибо.

«Кто кого переглядит чудесно, особенно если учесть технику фотографирования того времени. Только хочется уточнить хронологию: в <19>28 году «Синяя блуза» была в расцвете, в мае этого года были все участники. (Большое фото мне подарил Вася Смирнов в <19>69 году).

Основана СБ в 1927 году летом Никитиным, он, видимо, был в отпуске в Бежецке, преемником стал [Василий] Кириллыч [Мазов], талантливый парень. В <19>29 году я приезжала на каникулы, СБ процветала. Какие-то неприятности были, наверно, с Поповым, Дроздов был ещё не у руководства. Васю Мазова я видела в последний раз в <19>36 году, Дроздов в ту пору заведовал Райпищеторгом или Райторгом.

В <19>31 году я работала в Ельне и там узнала, что Вася усиленно занимается в Доме Искусств им. Поленова,  а что было дальше, не знаю.

Как кончилась жизнь Попова, ты не пишешь. Он был толковый парень, мне нравилась в нём большая любовь к музыке.

Я тебе потом напишу о наших впечатлениях, очень болит левая рука, терплю, но к вечеру это мешает. Хорошо, что болит не правая, – всегда есть чем утешиться.

Твою бандероль очень долго не могли получить, не доставили на дом, хотя доставка оплачена, безобразие. А Саша поздно кончала работу, и по моему паспорту ей не отдавали. Пошла со своим.

Я была рада, что <ты> жив и здоров, … родные на моё имя ничего не посылают, а <на имя> Славгородской Александры Митрофановны.

О чём я сожалею: мы всё это о нашем Бежецке должны были знать тогда, когда были молоды и бегали по его улицам. Почему взрослые нас не заинтересовали? Моя мама была членом Общества краеведов, в него входили: Михайловы (два брата), судья Титов, Голынский (учитель физики); у них были ценные материалы, которые после разъезда многих членов Общества, хранил Голынский в кабинете физики 2-й сов. школы.

Во время войны сильно больной Андрей Иванович <Голынский> просил маму взять к себе эти материалы. ШКАФ БЫЛ ПУСТ, а спустя несколько лет Кирсанов Ант<онин> Герасим<ович> издал книгу «Край наш Бежецкий». Вот так.

Судьба материалов так и неизвестна. Кирсанов умер, что с ними сделала его вторая жена – неизвестно.

Я многих просила заняться этим, но никто не отозвался. А до этих краеведов занимался изучением Бежецка о. Иоанн Постников, живший около Рождественской церкви в красном кирпичном доме. Книга называлась «Бежецкий Верх». Это ведь была  Новгородская земля, новгородская пятина.  После распрей бежали члены оппозиции и не вернулись, дав начало роду НЕВОРОТИНЫХ, ведь эта фамилия редкая, её не встретишь. Жалко, что Вася Смирнов не оставил преемника. А ведь нужно было всё это передать в добрые руки.

Пауза.  Прихватило. Потом ещё допишу.

Привет и спасибо от всех.

3.XII. 78

 

Письмо 20

Получено 18.XII. 78 года

 

Здравствуй, Боря!

Спасибо за присланные заказным письмом фотографии. Я их получила 5.XII, а на другой день заболела гриппом и всё ещё не очухалась после него. Вот и не поблагодарила тебя сразу. И Володе их не показывала, когда он меня навестил.

Девочку на демонстрации ты зря обвёл кружком, это не я. Мне тогда было 9 лет или, точнее, 8.

 Но оратора во френче я смутно припоминаю – комиссар Андреев, жил в одной квартире с нами. А фотография очень интересная, и убранство трибуны сделано со вкусом, не просто, а продуманно[13].

Нашла хорошую коробочку для фотографий, так как наклеивать их жаль из-за твоих комментариев.

Дела мои швейные и вязальные встали, «план горит», целая неделя выпала, суббота и воскресенье совсем не вставала и читать не могла. И где я эту пакость подцепила…

Книжки твои я не скоро верну, ты потерпи. Через три недели буду с Алёшенькой (он бегает быстрее меня) СИДЕТЬ: меня это слово в таком употреблении возмущает, какое тут «сидение». Но первое время будет помогать Митя, а потом втянусь.

В последней передаче «Очевидное-невероятное» об академике Энгельгардте (ты, наверно, смотрел) – он показывает календарь, который ему подарили англичане. На календаре подпись: «Это первый день ИЗ ОСТАВШИХСЯ, НЕ ПОТЕРЯЙ ЕГО!» С этим я проснулась и с ужасом чувствую, что ничего путного сделать не сумею, – нет сил.

Вожусь с вырезками из газет (о писателях, о поэзии, и стихи об исторических местах и проч., что хочется <отложить> для себя и для ребят). А вот разложить по папкам не сумела, а тогда они «мертвеют», – в нужный момент не найдёшь.

Ещё раз тебе спасибо большущее и от всех привет.

12.XII. 78

Д и н а

______________________________________

[13] По воспоминаниям А.Н. Самохвалова, именно он выполнил оформление трибуны праздничной демонстрации в Бежецке в 1918 г.

 

Письмо 21

<отправлено> 10.VII. 80

Получено 16.VII. 80

 

Здравствуй, Боря!

Спасибо за письмо. Ты пишешь <такие> умные письма, что я теряюсь, когда нужно отвечать… Я сейчас в «отпуске», Алёша с мамой (у неё отпуск), и они живут у себя. Зачем поставила скобки – не знаю. Выполняю план по вязанию, шитью и других домашним делам, потом такой возможности не будет.

Гулять с ним я не могу (убегает от меня, а тут три маленьких озера и шоссе), <поэтому> приходится его дома занимать. Часам к 12-ти он начинает беситься (его надо понять), а в 13 час. – обед; в 14 час. <он> засыпает, и тут я могу подремать около него, когда уберу посуду и проч. дела по хозяйству закончу. Вот тогда можно часик-полтора почитать.

Вечером читать не могу – уже не воспринимаю, а спать ложусь рано, так как вставать в 6 часов. В выходные – шитьё, починка и проч. дела. Хочется повышивать, <но> совестно, так как <надо делать> более насущные дела.

Совершила «подвиги»: съездила на ортопедическую фабрику и заказала обувь. Ехала одна, чувствовала себя авантюристкой, но доехала и явилась домой. А вчера узнала, что Алёша  приболел; съездила к ним, помогла Вале. Вот какие успехи. А сердце болит временами сильно.

Я рада, что <ты> много читаешь, что думаешь, но плохо, что не с кем поделиться прочитанным, продуманным. С собеседниками плохо, но в доме есть интересные люди, а заняты они своими делами, заботами. Неужели ты в доме не можешь найти «приятеля» по душе? Правда, разговоры очень утомляют. Я хитрая: придумала себе «гипотетического слушателя» – он не устаёт, а я могу закончить «беседу» в любом месте. Тут «обе стороны» довольны, можно вспомнить «звёздные часы» жизни и много всего, что людям не расскажешь.

Анкудинова я знаю, отцы наши дружили, бывали друг у друга. Зою тоже хорошо знаю. Он краевед-одиночка; сотрудничает в музее, который расположен напротив нашего дома. Школа отдана под музей Шишкова, в полуподвале разворачивается краеведческий музей.

Получила вопросы о Вене (там собираются делать о нём экспозицию), а у меня о нём лишь газетные вырезки, с которыми расставаться не хочется. Посоветовала им ознакомиться с газетами, где о нём напечатано.

Ты хороший дед, купил внучке собаку, а я выстояла, так как знаю, что это всё станет моей заботой: ведь дети будут уезжать, уходить в театр, а я, кроме внуков, ещё и пёсика обихаживать. Выстояла и радуюсь…

Что Женя поделывает, где она проводит лето?

Кончаю.

Не болей по возможности. Не боишься так много лекарств принимать?

С уважением
Д и н а

 

ПОСЛЕ ВСЕГО:

Какие снимки тебе удалось раздобыть у Анкудинова? Очень жалею, что в детстве не прочла книгу Постникова (о. Иоанна) «Бежецкий край» – наверно там богатый материал. Он был крупным краеведом, <это> потом стало известно.
Потом было Общество: братья Михайловы, судья Титов, моя мама, Голынский (наш физик). А материалы пропали, увёл Кирсанов А.Г.
После войны написал книгу «Край наш Бежецкий».

 

Письмо 22

Получено 04.01.81 года

 

Здравствуй, Боря!

Вот так долго не могла ответить на твоё интересное письмо. Мысленно ответ сложился сразу, а сесть и написать возможности не было.

Как со здоровьем? Не много ли глотаешь лекарств, от них одуреть можно.

«Кладбище в Скулянах» <Валентина Катаева> не читала, а <книгу> Саша отдала своим знакомым. Доберусь когда-нибудь. Сейчас не до этого. Очень устаю, хотя с Алёшенькой стало гораздо легче. Ему скоро будет 3 года, можно и договориться, и «зубы заговорить». Сегодня был тяжёлый день, Марина выходная, и Алёша развеселился, а при родителях взбесился. Теперь спит, уже поздно.

Ты очень хорошо написал о «вещизме» и «продуктизме», и откуда это всё повылазило. Это, вероятно, невоспитанность потребностей духовных. Моя семья, к радости моей, избежала всех этих увлечений. Книг у нас много, шкафы не вмещают, так как собирали мы их с <19>45 года, как приехали, и я начала работать. Ребята читают, Марина тоже; книжный «бум» нас не захватил, но на макулатуру сумели приобрести славные книги.

Я многое успела прочесть во время болезни (кроме приступа гипертонии). Может, ещё успею прочесть. Приходится штопать, вязать, шить. Бабушка ведь я…

Ни к кому не езжу, зову к себе. Сверстницы лучше держатся на ногах.

А герань и фуксия у меня растут, а ещё фиалки, они долго живут.

Боря! А что с Женей? Почему она молчит? Напиши. А ещё напиши свой телефон. Алёша порвал мою записную книжку.

Как зовут твоего внука? Получилась ли из Лёли-младшей хорошая мама?

Пиши, тебе легче взяться за письмо.

Хорошего тебе Нового года, всем радости и хорошего здоровья.

От всех привет

25. XII. 80

Д и н а

 

Письмо 23

 <отправлено> 4.7.82

Получено 10 июля 1982 года

 

Добрый день, Боря!

Мне вчера попало от Саши за критику твоих записей (которых я не слышала и не услышу), за Штоколова, за хор Ленинградского телевидения.

Ты прав, о вкусах не спорят. Вольно мне любить Камерный хор (под руководством Минина); может, слушал «Пушкинский венок» Свиридова в его исполнении? Я слушала этот хор со страхом, что они скоро перестанут. А в Ленинграде прекрасный хор под рук. Чернушенко, но мне не пришлось его слушать, он поет в капелле. Прости меня, Боря. Меня Саша даже обвинила в НАДМЕННОСТИ. Это уже слишком.

Посылаю тебе статью <Елены Брусковой о Вениамине Флейшмане «Ученик Шостаковича»>. Автор много собрала документов, ознакомилась с мамиными документами, архивными справками о её революционной деятельности. Была в <Ленинградской> консерватории. Ездила в Киров, познакомилась с Вениной женой и дочкой. А вот Бежецк обидела, там <у нее> на окраине «домишки», а <наш> город имеет хорошие здания. Вот наш дом не смотрится, ну и липы лишь на бульваре. Ну и прочие замечания, за которые она меня поблагодарила[14].

Я была рада с ней познакомиться, <потому что> иначе себе представляла корреспондентов, это интересная профессия.

Завидую тебе, Боря, что ты читаешь хорошие вещи, а у нас книг много, а читать некогда, <надо> шить, штопать, нянчить. А уборку книг мне одной уже не осилить без Володи: это три больших шкафа и три книжные полки. Да ещё масса детских текущих и на вырост.

Всего тебе хорошего. НЕ СЕРДИСЬ.

С уважением

Д и н а

А Пугачёву записываешь? А?

______________________________________

[14] Речь идет об авторе статьи, посвященной Вениамину Флейшману — журналистке Е. Брусковой. Ее работу см. ниже.

 

Письмо 24

27 апреля 1982 года

 

ЗДРАВСТВУЙ, ДИНА!

С комплексом праздников Первомайских и Девятомайских!!!!

Вот мы и перезимовали легонько-потихоньку и бодрым шагом зафиксировали срединное значение плановой весны 1982 года, коей шаг систематически сопровождался воспоминательными экскурсами вперемежку с возрастными покалываниями. ТО здесь, ТО там в различных, размещённых целесообразно и комплексно в различных частях нашего, проверенного временем, органона.

И, употребляя железно утвердившуюся в наше время, словесную штамповку, ставшую несомненным достижительным украшением живАГО русскАГО языка, незафиксированной недипломированным самоучкой Далем: Я ЛИЧНО ЗА ЭТИ ПОКАЛЫВАНИЯ, – ПОКАЛЫВАЕТ, – ЗНАЧИТ, Я СУЩЕСТВУЮ, БОРЯСЬ ОДНОВРЕМЕННО ПРОТИВ ГЛОБАЛЬНОГО ПОКАЛЫВАНИЯ.

ДА ЗДРАВСТВУЕТ АКТИВНО-ПАССИВНАЯ БОРЬБА, ПОКА БЕЗ СТРОГО НАУЧНОГО ОБОСНОВАНИЯ, «С ЭТИМ САМОЁМ АКТИВНЫМ ПОКАЛЫВАНИЕМ»!!

Представь себе, Дина, мне хронически-систематически стало недоставать лимитированного времени и личной дисциплинированности в деле выполнения личного плана на период до …надцатого года и на обозримый период до 2001-го года Н.Э…

Писал ли, что обзавёлся ЭРДЕЛЬ-ТЕРЬЕРШЕЙ, нареченной по всем собачьим законам, ИЛЬДОЙ? Мать её чисто аглицкого происхождения, причём достоверно установлено, что она, в предельно сравнимом объективном изучении, приходится, правда весьма отдалённой, родственницей Маргарет Тетчер; по отцу – почти рафинированного приемлемого у нас происхождения. 5-го апреля Ильдусе пошел 4-й год. В День рождения она была накормлена по слегка повышенной норме, – вырезкой парного коровьего мяса, приобретённого по свободно сложившейся цене на Центральном московском рынке, который был упомянут в шлягере Владимира Высоцкого, в тексте, искаженный микроплёнкой, стал «общественной уборной»... Но рынок действительно великолепен. Стекло, бетон, алюминий, кафель – много света, продукции и … грузин, таджиков, армян, молдаван, узбеков и других неопознанных представителей южных автономий.

Ильдося – девица очень умная, скромная, но обидчивая и очень ревнивая. Кроме того – всегда встающая на защиту малых и слабых, и всегда прекращающая разговор на повышенной ноте: что ли, волевым мужским резким рыком; лая не жди – лапы на грудь, и классический оскал восстанавливает норму. В 6ч.30м. мск. декретного времени переводит кого угодно в состояние бодрствования, а иногда в запале – и меня. Ашипки я пардоню <прошу прощения за ошибки>. Ходим на променаж в регион, что на пр. Мира, в безопасной близости от спортивного комплекса, возведённого к Олимпиаде-80.

Такова жизнь. Дина, ради всего дорогого, прошу тебя, не информируй Евгению Николаевну Куликову, урождённую Ананьеву, что письмо отхлопал на машинке. Она категорически запретила сиё – т.к. нет в этих бездушно-стандартных литерах – задушевности и проникающей теплоты.

 

ВСЕЙ СЛАВНОЙ ДИНАСТИИ СЛАВГОРОДСКИХ ХОРОШЕГО ЗДОРОВЬЯ, УСПЕХОВ ВО ВСЁМ – ЧИСТОГО НЕБА ДЛЯ ВСЕХ НАС НАД, ТЕПЕРЬ (неразб) ПЛАНЕТОЙ ЗЕМЛЯ!

С ИСКРУВАЖЕМ[15] – Борис Тарасов

ДИ – черкни, что-либо поподробней в свободное настроение.

 


 

СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА 19 мая 1982 года
ПОИСКИ И НАХОДКИ

 

УЧЕНИК ШОСТАКОВИЧА

На первом листе этой папки, что хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства вверху надпись красным карандашом «Уникальная». Всё остальное написано рукой Шостаковича: «Вениамин Флейшман. «Скрипка Ротшильда» (по одноименному разсказу А.П. Чехова).  Партитура». В те времена, когда Дмитрий Дмитриевич учился правописанию , слово «рассказ»  писали через «з». Следующий лист – действующие лица: «Яков Матвеевич Иванов (по прозвищу Бронза), гробовщик и скрипач – бас. Ротшильд – флейтист, потом скрипач – тенор…» А справа мелким почерком: «Скрипка Ротшильда» сочинялась Вениамином Иосифовичем Флейшманом с 1939 года по лето 1941 года, когда началась война… К этому времени был готов клавир «Скрипки Ротшильда» и большая часть партитуры. С начала войны В. И. Флейшман пошел добровольцем на фронт. С тех пор о нем и от него не было известий. Очевидно, он погиб на войне. Уходя на фронт он оставил в Ленинградском союзе советских композиторов рукопись «Скрипки Ротшильда». В конце 1943 года эта рукопись была привезена мне. Моя работа свелась к тому, что я дооркестрировал и переписал карандашную партитуру.

Д. Шостакович Москва 5/II-1944 г.»

 

Вдумаемся в эту фразу: 5 февраля сорок четвертого года. Третий год войны. Уже состоялось историческое исполнение Седьмой симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде. Уже началось победное шествие Седьмой симфонии по миру. Уже была написана Восьмая симфония. Уже состоялось её первое исполнение в Москве. И после этой титанической работы, после всемирного признания, славы, наград, блистательных рецензий, тридцатисемилетний Шостакович берется за неоконченную оперу своего ученика, который с четвертого курса ушел защищать Ленинград.

Кто думал тогда о нашем долге перед ушедшими? О том, чтобы не было пропавших без вести, забытых, чтобы вычеркнутые из списков живых навечно остались с нами? У кого тогда хватило силы и времени, чтобы отложить свои дела, чтобы завершить оборванное войной? Вроде бы не пришел час осмысления потерь: шла война.

А Шостакович ещё в мае 1942 года пишет в Ленинград своему ученику О<ресту> Евлахову: «Очень сожалею, что не увез с собой «Скрипку Ротшильда». Я бы её закончил и дооркестрировал. Дорогой друг! Если «Скрипка Ротшильда» находится в Ленинградском союзе композиторов, то, пожалуйста, присматривайте за ней, а ещё лучше, снимите с неё копию и, если будет оказия в Куйбышев, перешлите мне. Я очень люблю это произведение и беспокоюсь за него, как бы оно не пропало»  

Когда в одной из студенческих компаний Вениамин Флейшман отвечал на вопрос полушутливой анкеты «Кто из великих повлиял на тебя», он написал серьёзно: «Родители и Шостакович (располагаю в хронологическом порядке)».

 

Летом над городом его детства Бежецком стоял густой аромат цветущих лип, зимой за сугробами, окаймлявшими расчищенные дорожки, прятались деревянные домишки. Родители Венимина жили скромно, о своих заслугах говорить не любили, хотя в молодости и отец его, зубной врач Иосиф Аронович Флейшман, и мать, учительница географии Рахиль Моисеевна Пресс-Флейшман были профессиональными революционерами. До сих пор вместе с письмом жены Дзержинского, со справкой из архива Октябрьской революции в семье хранится тоненькая тетрадочка стихов, написанных четким угловатым почерком. Под каждым стихотворением – точное указание, когда и где оно возникло: «Унывающему соседу по камере. 1904 год, в варшавской цитадели, 10 павильон, 10 камера». Рахиль Моисеевна была арестована по делу о нелегальной типографии.

Отец Шостаковича, как известно, родился в Нарыме, куда его родителей сослали за участие в деле Каракозова. Но я параллелей проводить не хочу. Совпадения в судьбе не всегда приметы одинаковых характеров. Это приметы времени.

Справка из архива была получена, когда матери уже не было в живых, стихи Рахиль Моисеевна при жизни никому не показывала. Они оба – и отец, и мать – искренне считали, что никаких особых заслуг у них перед Родиной нет, и ощущали свою жизнь удавшейся. Любимая работа. Пятеро детей, домик, выстроенный своими руками, многочисленные общественные обязанности, к которым они оба относились истово-серьезно, видя в этом свой партийный долг.

Дома в старых переплетах стояли Мольер, Ростан, Лев Толстой, Майков, Фет, Пушкин, Жуковский. За другими книгами дети ходили в библиотеку, где царила библиотекарь Мария Арнольдовна, направлявшая читательские вкусы многих бежецких поколений. По вечерам в доме играли в шахматы и по очереди слушали музыку у детекторного приемника с одним наушником. Самой ценной вещью в доме было пианино, стоявшее в столовой. Отец мечтал, что дети выберут солидные технические специальности, но всех пятерых учил музыке.

Вениамин и его сестра Дина играли в городском симфоническом оркестре, торжественно названном Первым[16]. Очевидно, предполагалось, что за ним последуют другие. В оркестре рядом сидели учитель, школьник, судья, рабочий, бухгалтер. Руководил оркестром учитель <Владимир Михайлович> Переслегин, который первым сказал, что Вениамину надо серьезно учиться музыке.

Но он, окончив школу с педагогическим уклоном и краткосрочные курсы, уехал учительствовать в село. В Ленинградское музыкальное училище на композиторское отделение Флейшман поступил только в двадцать два года, исполнив на экзамене свою пьесу для камерного оркестра «Пожар в лесу».

В Ленинградской консерватории сохранились некоторые документы Вениамина Флейшмана. Анкета, которая тогда называлась «Опросный лист для поступающих». На экзаменационном листке от 20 июня 1937 года написано: «Есть композиторские данные». Две подписи неразборчивые[17]. Третья – М<ихаил Фабианович> Гнесин.

 

В тот год в Ленинградской консерватории появился самый молодой преподаватель. В сентябре тридцать седьмого, когда начались занятия, Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу исполнился тридцать один год. Тем, кто поступил в его класс, посчастливилось учиться у него четыре года.

В одном из писем домой Вениамин Флейшман писал: «У меня большое событие: со мной согласился заниматься профессор Д. Д. Шостакович, которого считают наиболее культурным и талантливым музыкантом нашего времени. У него огромная память: что угодно играет наизусть, моментальная ориентировка в любом музыкальном произведении, замечательный вкус и поразительное мастерство. Ко мне он относится очень хорошо…»

В немногих сохранившихся письмах Вениамина домой очень мало про себя, про быт, даже про свою счастливо сложившуюся семью (его жена Людмила училась на фортепианном отделении), а больше про то, чему и с кем он учится: «Мне хочется написать Вам о классе Д. Д. Шостаковича в целом. На первое место стоит поставить <Георгия> Свиридова, который за лето написал симфонию. За ним по масштабам – <Юрий> Левитин, пишет оперу, он законченный пианист, аспирант консерватории по роялю, но по композиции почему-то на первом курсе. Затем – <Орест> Евлахов, пишет концерт для фортепиано с оркестром. Опера Левитина и симфония Свиридова, вероятно, будут исполняться в этом сезоне. Одним словом, класс этот фактически представляет собой не только учебную единицу. Но гораздо большее».

Это «гораздо большее» создавалось не только тем, что писали ученики Шостаковича, сколько теми традициями, тем стилем отношений, который царил в классе.

Его собственных творений, безупречного музыкального вкуса, гениальной одаренности хватило бы на сотни учеников. А Шостакович учил на своих ранних произведениях, как не надо писать. Он учил их находить опору не в славе, не в признании – в музыке. Он учил их деликатности и терпимости. Он сам с восторгом принимал каждое удавшееся сочинение и их учил радоваться успеху товарища.

Шостакович называл всех учеников на «вы» и по имени-отчеству, но каждый классный концерт, каждый экзамен заканчивался у него дома за обильным и радушным столом. Он делился с ними идеями, друзьями и деньгами, стараясь помочь анонимно. Он, в жизни не задавший ни одного бестактного вопроса, всегда знал, кого надо поддержать, кого – подбодрить. Шостаковичу скромность импонировала больше деловой хватки, и сомнения он принимал охотнее даже самой оправданной уверенности в своих силах. Может поэтому он был так внимателен к застенчивому, молчаливому Вениамину Флейшману?

Учиться Флейшману было трудно. Одной одаренности в классе Шостаковича не хватало, нужна была хорошая фортепианная подготовка, высокая музыкальная культура, а всей серьезной доконсерваторской учёбы у Вениамина было те же два класса училища, да и дома он играл не на фортепиано, а на скрипке. Спасала его необыкновенная работоспособность. Он спал по шесть часов в сутки, остальное время проводил за роялем. Появились первые успехи. Но Флейшман собой был недоволен, считая, что должен работать ещё больше. В личном деле Шостаковича, буднично хранящемся в архиве Ленинградской консерватории, лежит листочек заметки, написанной кем-то, очевидно, для консерваторской газеты: «В консерватории с текущего года введены творческие публичные отчеты классов композиции. Вчера состоялся показ работ со студентами самого молодого профессора консерватории Д.Д Шостаковича… Умел создать настроение в своих произведениях и другой композитор – Флейшман – студент 1-го курса. Его романсы на тексты Гете и Лермонтова колоритны и оригинальны».

А Вениамин, ничего не сообщая об этом концерте, писал домой: «За это время я написал ещё три фортепианных прелюда, а дальше должен писать “балладу” (более крупная форма). В общем, все зависит от меня, а я ещё не успел развернуться в смысле количества».

Жила молодая семья трудно. Но как-то тогда не было принято учиться на родительские деньги, и эти трудности, даже с появлением дочери, не угнетали. По-прежнему бегали на концерты, после которых потрясенный Вениамин не мог заснуть. По-прежнему каждая свободная копейка тратилась на ноты. По-прежнему «пирушками» считался чай с бутербродами и споры о музыке до рассвета.

Как появился замысел написать оперу на сюжет «Скрипки Ротшильда», теперь уже не узнаешь. Одним помнится, что эта идея появилась у Вениамина Флейшмана, другие говорят, что её подсказал Шостакович. Чехов был любимым писателем Дмитрия Дмитриевича. Тонкая, грустная ирония Чехова близка была и душевному складу Флейшмана. Наверное их обоих задевали мысли чеховского рассказа о том, зачем человек живет, о бессмертии и забвении.

Писал Вениамин мучительно, медленно, относился к своему творчеству беспощадно, уничтожая все, что самому не нравилось. А это происходило куда чаще, чем удовлетворение от работы. Но то, что приносилось в класс, Шостакович часто проигрывал сам, радуясь свежему, оригинальному музыкальному языку, интересным образам, ненавязчивому национальному колориту.

В лето сорок первого они впервые отослали Олю домой к родителям Вениамина. Лето начиналось непривычной свободой, возможностью работать. Предчувствия беды не было. Было предчувствие счастья. Двадцать второго июня Вениамин и Людмила решили поехать в Пушкин. Но до Пушкина не доехали. У трамвайной остановки стояли люди и слушали выступление Молотова.

Они побежали в консерваторию, чтобы узнать, как записаться в армию. Людмила плакала, потому что решила идти на фронт санитаркой, а Вениамин считал, что она не имеет права этого делать: у неё дочь на руках. «А если я не вернусь?» – сказал он. В Ленинградской консерватории сохранился список студентов, подавших заявления в военкомат. Под номером шестьдесят два стоит фамилия Флейшмана.

Много позже Шостакович скажет: «Я с полной уверенностью могу сказать, что это был композитор огромного таланта. С первых же шагов своей композиторской деятельности он поразил меня своей изобретательностью, свежестью и настоящей горячностью своей музыки…у него была глубокая мысль большого художника. Это был человек редкой чистоты, порядочности и трудолюбия…»

В тот первый день в военкомат с просьбой отправить на фронт пришел Дмитрий Дмитриевич Шостакович. В тот первый день в Бежецке писал заявление шестидесятилетний Иосиф Аронович Флейшман, уверявший, что он как врач может быть полезен в армии. Так пересеклись эти жизни в один час. Только отца не взяли по возрасту, Шостаковичу отказали, хоть он и позже пытался стать добровольцем. На фронт ушел Вениамин Флейшман.

 

Перед уходом на фронт Вениамин успел сделать немногое: купил легкие сапоги с брезентовым верхом (добровольцы из консерватории уходили в своём, а ему казалось, что других сапог и не нужно: до зимы всё кончится) и вручить Людмиле старенький портфель, перевязанный ремешком. В портфеле лежала «Скрипка Ротшильда» и романсы, Вениамин просил отнести его в Союз композиторов.

Уже после войны стало известно, что Вениамин Флейшман погиб под Ленинградом в сентябре сорок первого. В том же году и тоже под Ленинградом погиб его старший брат Исай и муж сестры Дины Митрофан Славгородский. В сорок втором под Воронежем не стало младшего брата Ильи.

В сорок втором Учитель уже знал, что завершит работу своего ученика, о котором он сказал: «Его огромный талант, так много обещавший в будущем, погиб вместе с ним». И это Учитель сделал всё, чтобы то немногое, что успел создать ученик, не считалось «без вести пропавшим».

Людмила Васильевна Флейшман, проработавшая всю жизнь в Кировском музыкальном училище, не вышедшая вторично замуж, рядом с письмами мужа хранит письма Дмитрия Дмитриевича Шостаковича:

«Дорогая Людмила Васильевна. Очень прошу Вас откликнуться на моё письмо. Сейчас Союз композиторов СССР заинтересовался оперой «Скрипка Ротшильда», которую написал Ваш покойный муж В. И. Флейшман…»

«Дорогая Людмила Васильевна! Спасибо Вам за то, что Вы откликнулись на моё письмо. Спасибо за сообщение адресов родителей Вени…»

Это стараниями Шостаковича была в Москве и Ленинграде в шестидесятых годах исполнена «Скрипка Ротшильда». В следующем сезоне её собирается исполнять Г.Н. Рождественский.

 

Е. БРУСКОВА
наш спец. корр.
ЛЕНИНГРАД – КИРОВ

<Приписка к письму>

«Скрипка Ротшильда» в концертном исполнении была поставлена Г.Н. Рождественским в Большом зале Московской консерватории летом 1983 года.
4 апреля 1984 года «Скрипка Ротшильда» была передана по 4-й программе Всесоюзного радио, ВПО «Мелодия» выпустила диск с записью «Скрипки Ротшильда».

______________________________________

[15] С искренним уважением

[16] Автором допущена неточность: на самом деле, и Вениамин Флейшман, и его сестра Дина играли в самодеятельном инструментальном ансамбле, которым руководил кларнетист-любитель Владимир Михайлович Переслегин. Он одновременно и руководил коллективом, и играл в нем. Поэтому в шутку ансамбль называли Персимфансом – по аналогии с Первым симфоническим ансамблем без дирижера, который возник в Советской России в 1920-хгг. 

[17] Подписи удалось прочесть. Это – Хр<истофор Степанович> Кушнарев и М<ихаил Алексеевич> Юдин, преподаватели Ленинградской консерватории.

 

Письмо 25

Пятница, июля 15-го дня 1983 года

 

Здравствуй, Дина!

15 день второй половины года полубезразличия под знаком регионального созвездия Гагатерианы, и я так страшно (в 13-м понятии по Ожегову) хочу созоровать: забраться к Лесникову в сад днём и набить за пазуху недозрелую антоновку и <прочую> кислятину. Из оной сейчас индустриально-индивидуальным производством скорей и больше выгоняют (изг<отовляют>, гонят, курят, выгоняют, жмут и т.д.) БОРМОТУХУ. Нами она предназначалась для боевых действий  на сопредельных улицах с населяющими их кланами бледнолицых.

Великие свершения произошли в обозримом, только что протекавшем полугодии:

1.  Был <после> около трёх лет или более твёрдых обещаний у Евгении, урожденной Ананьевой.

Она меня встречала у автобусной остановки, что в прямой видимости от дома её прожития, возведённого индустриальным способом по техпроэкту 1313/ха-ха/777 а-ля чемодан. Она держала в руках по тюбику БФ-16, видимо, для оказания экстренней помощи могущему оказаться в стрессовозрастном состоянии визитёра, для склеивания при надёжном схватывании. Но… я бодро последовал рядом с Женей до подъёмника утилитарного типа.

Квартира № 110 улучшенной, сравнительно с II-I-1703 планировкой. МОбели с матовой или матированной поверхностью в квартире не установлено.

Наличие взвешенных и повешенных твердопородных частиц в кубосантиметре менее 0,9876543210 промилле.

Микроорганизмы в стандартном объёме в патологической норме. Книжное заполнение значительно и в большом количестве и качестве, но с некоторым уводом к ассортизму, без ухода от орбитальности.

А с т е н о п и и –  Н Е Т.

Искренне рад за неё. Евгениковая оценка несколько отличается от моей. Но… и т.д и т.п. каждый мыслит и оценивает по мере своей…

П О  М Н Е – О’К Э Й!

2.  Продолжалось активное звукозаписывание на современных устройствах. Оно на 11, 01% более, чем в сравнимый период 1982 года. На 05-е июля осуществлено и внесено в систему управления 860 записей, около 2580 минут звучания и 64 минуты пауз.

Шлягеры с текстами на иностранных языках не записывались, т.к. знания языков ограничено: «щур ля мур» и придыханиями на языке эсперанто.

Осмелюсь без задавания и вранья перечислить несколько только любимых авторов и исполнителей: Андреев В. В., Бернес М., Александр Фёдорович Борисов (ваш ленинградец), Богословский Н., Высоцкий В., Визбор Ю., Вознюк, Великанова, Гурченко Людмила Марковна, Голубкина Л., АННА ГЕРМАН, Грузинское трио, Зацепин А., Кобзон, Кажлаев, Кристалинская, Крылатов, Левко, Лоретти, 2-Лещенко-2, Магомаев М. М., Миронов А., Куча ноктюрнов, Никитины, Георг ОТС, Образцов-Хмара, Булат Окуджава (испол<нитель> и композ<итор>), РАЙМОНД ПАУЛС, АЛЛА БОРИСОВНА ПУГАЧЁВА, Покровский и Новохижан (Мал. театр), Аркадий Райкин (почти весь), Рыбников (киноартист), очень много цыган, Таривердиев (авторское исполнение, соло, дуэты, ансамбли, оркестры), много Танеева, Толкунова В., Леонид Осипович Утёсов, ЯН ФРЕНКЕЛЬ (т. ж. как и Таривердиев), Эдуард Хиль, репертуар Ленинградского хора радио и телевидения, Юрловский хор, гитаристы театра «Ромэн» – Орехов и Морозов, ЧАРЛИ  ЧАПЛИН, Шостакович, Исаак Шварц, Фёдор  Иванович  Шаляпин, Весь  БОРИС  ШТОКОЛОВ, куча ВИА, оркестров, ОСОБЕННО  ДУХОВЫХ (моя болезнь), Анс. скрипачей ГАБТ, РАХМАНИНОВ  и  ЧАЙКОВСКИЙ во всех ипостасях и современные музпроизвед<ения> в любсочетаниях.

На это ушло, уходит и будет уходить много времени, сие задерживает эпистолярий Смирнова, Никитина и др. Запись требует просиживания на УКВ по всем четырём радиопрограммам и собирается по чайной ложке.

3.  Читаю достаточно и разнообразно с завидным забыванием.

4.  Бывают «открытия»: недавно в 73 года открыл «Сказки» Михаила Светлова (проза), напр. «Сказка пьяного человека» (он трезв – БТ), «Смерть Бабы-Яги».

5.  Есть интересное приобретение, вернее, возвращение через 58 лет книги  «Бежецкий край». Первый выпуск Бежецкого научного Общества по изучению местного края Государственного издательства Бежецкого отделения. г. Бежецк 1921 год.

Общество дислоцировалось в доме № 18 по улице Льва Толстого.

 

ПОЧЕМУ ВОЗВРАЩЕНИЕ КНИГИ?

Её принёс в семью в тот далёкий <19>21-й год мой отец Пётр Васильевич, тогда служащий Бежецкого Уездсовнархоза. К 1925 году заканчивался распад семьи: кто умер, кто умирал от туберкулеза, кто ударился в торговлю и гулянку. Расхищался скарб, в том числе и книги.

Как-то я возвращался с рыбного остречинского промысла – питаться надо было. И я добывал: щурят, карасиков, окуньков, плотвичек. Пескари в Остречине не ловились, а рыбка очень вкусная. Иногда, после 1 августа, отправлялись под Бежицы и Котляево с таким же бедолагой Лёшей Розовым – подстрелить утку. Был успех, а больше неудачи. Наши походы проходили одну весну и две осени. Лёша не выдержал очень трудной жизни, изготовил самоделку-самопал, зарядил и зажёг порох спичкой. Приставленный к сердцу ствол сделал роковое дело.Так вот – возвращаясь с почти невесомым куканом, увидал во дворе дома выброшенные в осеннюю грязь иллюстрированные журналы и книгу «Бежецкий край». Решил: отдам книгу и журналы Коле Никитину. Сохранил Коля книгу до 12 октября 1977 года, после она перешла к его старшему брату Алексею Сергеевичу. 21 июня 1983 года <книга> вернулась к Борису Тарасову.


Виктор Семенович Анкудинов

После 1-го сентября 1983 года, <когда> Виктор Семенович Анкудинов повез меня гостить в Бежецк, там состоялась передача этой книги <ему> — достойному, исконному бежечанину.

Сестра Виктора Семеновича Зоя живет в Максатихе, она не продолжила род Анкудиновых, живет в болестях, и Виктор наезжает в Максатиху. Он намечал 26-30 июля спуститься на лодке по Мологе до Весьегонска и по Мологе же возвратиться в Максатиху. В экипаже — любимая внучка-москвичка Уля и вологодский внук. <…>

 

6. Почти привёл в порядок эпистолярию. Она размножается в трёх экземплярах: тебе, Дина, Коле Румянцеву[18] в Иркутскую область в местечко Куйтун, он там живёт и работает с начала <19>30-х годов после окончания Московского Зооветинститута. У него большая дружная сибирская семья.

 

Подошла к окну ИЛЬДА (эрдельтерьер), приглашает на променаж. По материнской линии она родственница Маргарет Тэтчер, <но> совершенно иного, покладистого характера, предупредительна, понятлива, разумна. По отцовской линии – почти пролетарского происхождения…

ОНА МОЯ РАДОСТЬ.

Видит, что я хлопаю на машинке – легла у ног в ожидании допечатывания листа. Без всякой идеализации, она понимает много слов и учитывает моё настроение. Пошёл ей пятый годок.

7.  Привожу выкопировку (частично сокращенно) из документов, приобретенных Анкудиновым.

 

Документ первый

В Бежецке (свободный пересказ) в марте-апреле 1898 года на афишных столбах, заборах и др. местах были развешаны-расклеены объявления со следующим текстом:

От Бежецкой Городской Управы
С 01-го июля 1898 года принимаются заявления о желании поместить детей для обучения в 4х классную ПРОГИМНАЗИЮ.
Далее объявлялось требование к поступающим в знании по Закону Божьему, арифметике, грамматике, чтении и умении пересказа прочитанного.
Приём предполагался в 1-й и 2-й класс.
Уведомление подписали:
Городской голова – С. Коровкин.
Члены Управы – Н. Орлов и Ив. Совков.
Городской секретарь А. Богородский.

Текст «Уведомления» был обрамлён, и внизу под рамкой набран петитом такой текст:

11 марта 1898 года. Печатать разрешаю. Бежецкий исправник СТРОМИЛОВ.

 

Документ второй

О Т Ч Ё Т

ОБЩЕСТВА ВСПОМОЩЕСТВОВАНИЯ НУЖДАЮЩИМСЯ УЧЕНИЦАМ 

БЕЖЕЦКОЙ ЖЕНСКОЙ ГИМНАЗИИ

 

За 1912
Отпечатано в Бежецкой Земской типографии
1913 год

ПРАВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА:

Непременный  член, начальница Бежецкой гимназии Таисия Степановна Александрова.

Члены, избранные общим собранием:

  1. Викторович Александр Николаевич (врач);
  2. Постников Иоанн Николаевич (законоучитель);
  3. Зверкова Наталья Алексеевна (жена земского врача);
  4. Жуков Алексей Алексеевич (секретарь земск. управы).

Обязанности председателя <исполняет>: А.Н. Викторович (врач);

Товарищем председателя <является>: И.Н. Постников (законоучитель, священник Иоанно-Богословской церкви);

Секретарём: А.А. Жуков (секретарь Земской управы. Собств. дом – на Рождественской площади, одноэтажный деревянный, обитый тёсом, напротив двухэтажного кирпичного церковного дома – БТ).

Казначей: Т.С. Александрова (начальница женской гимназии);

Кандидатами:
Елена Александровна Викторович (жена врача);
Фёдор Фёдорович Чистяков (купец);
Валентина Петровна Милославская;
Александр Петрович Крестников.

Ревизионная комиссия:
И.И. Максаков (директор реального училища);
Н.Ф. Стратонитский (настоятель собора, протоиерей);
С.А. Крюков (купец, был и гор. головой, владелец нескольких земельных участков на «крюковской» улице – БТ).

Кандидаты:
К.П. Державин;
А.Д. Минеев (преподаватель БЖГ).

 

В ОБЩЕСТВЕ на 1-е января  1913 года состояло 171 лицо.

ПОЧЁТНЫЕ ЧЛЕНЫ ОБЩЕСТВА:  

Екатерина Борисовна ТАТИЩЕВА
(исконная бежецкая дворянка. Татищевы к 1917 году владели в Бежецком уезде 3015 десятинами земли. Жена Сергея Спиридоновича Татищева – дипломата, историка, умершего в августе 1906 года. Она была  п о п е ч и т е л ь н и ц а  БЖГ – БТ).

Почётный член: Мария  Васильевна  ЮНГМЕЙСТЕР

 

ПОЖИЗНЕННЫЕ ЧЛЕНЫ:
(единовременный взнос не менее 100 рублей)

  1. А. И. А. (инкогнито? – БТ);
  2. Кожевникова  Екатерина  Ефимовна;
  3. Масленникова Клавдия Петровна;
  4. Неворотин Николай Николаевич (Чекалкин? – БТ);
  5. Черникевич Александр Корнилович.

ЧЛЕНЫ ОБЩЕСТВА:
(единовременный взнос не менее 03 рублей)

  1. Александрова Таисия Степановна (начальница БЖГ);
  2. Алексеев Владимир Александрович;
  3. Андреева Анастасия Фёдоровна
    (жена владельца маслобойного завода Ивана Ивановича Андреева, урожд. Суровцева – БТ);
  4. Байер Ольга Ивановна;
  5. Байер Алексей Андреевич;
  6. Баканов Алексей Андреевич;
  7. Березин Прокопий Ефимович
    (священник Христорождественской церкви, его дочь Мария Прокопьевна – учительница русского языка и литературы в I-й советской II-й ступени школе; сын Иван – генерал-лейтенант СА, в войну – направленец в Генштабе МО – БТ);
  8. Билимович Иван Васильевич
    (врач, дом на Рождественской площади – БТ);
  9. Бобунова Елизавета Петровна (купчиха – БТ);
  10. Бобунов Иван Сергеевич
    (купец, мануфактурный торговый дом и магазин; угол Садовой и К. Маркса, где была почта – БТ);
  11. Бобунова Надежда Георгиевна (купчиха – БТ);
  12. Будилов Дмитрий Ильич (купец и ростовщик – БТ);
  13. Васильев Василий Васильевич;
  14. Вайденбрик Ида Андреевна;
  15. Ветошникова Анна Андреевна (дочь купца – БТ);
  16. Викторович Елена Александровна (жена врача – БТ);
  17. Винокурова Екатерина Павловна;
  18. Волков Тимофей Степанович (купец – БТ);
  19. Гинтыло Анель Бернардовна;
  20. Владимирский Михаил Васильевич (учитель – БТ);
  21. Гущин Федот Андреевич;
  22. Гордеева Анна Иосифовна;
  23. Густерина Ольга Степановна;
  24. Георгиевский Василий Степанович  (учитель? – БТ);
  25. Денисов Александр Петрович;
  26. Докучаев Иван Алексеевич (священник – БТ);
  27. Державин Клавдий Павлович;
  28. Драпкин Исаак Абрамович
    (владелец аптеки на Кашинской улице, точная копия Земства – Рабклуба; дом сгорел в большой пожар 6-го сентября 1920 года. Его же аптекарский магазин в Тугариновском доме, что на улице К. Маркса, напротив «Носорога» – БТ);
  29. Драпкина Евгения Иосифовна (видимо, жена аптекаря? – БТ);
  30. Жернакова Раиса Макаровна;
  31. Жукова Мария Ивановна;
  32. Жуков Александр Николаевич
    (купец, дом рядом с бывшей земской управой? – БТ);
  33. Жуков Алексей Алексеевич (секретарь земской управы – БТ);
  34. Захарова Евдокия Максимовна;
  35. Зверкова Наталья Арсеньевна (жена земского врача – БТ);
  36. Зверков Алексей Николаевич (земской врач, хирург – БТ);
  37. Караваева Екатерина Ивановна;
  38. Козлов Александр Арсеньевич;
  39. Козлов Николай Арсеньевич;
  40. Кондратьева Мария Ивановна;
  41. Корнилова Надежда Александровна;
  42. Коробкина Юлия Алексеевна;
  43. Коробкин Евгений Семёнович;
    (16-е июля 1983 года продолжаю – БТ);
  44. Коровкин Александр Акимович;
  45. Коровкина Капитолина Александровна (династия винокуров – БТ);
  46. Коровкина Екатерина Андреевна;
  47. Костяницин Николай Алексеевич (врач – БТ);
  48. Костяницин Алексей Львович;
  49. Крупицин Николай Владимирович;
  50. Крылова Мария Николаевна (жена уездного ветврача? – БТ);
  51. Крюкова Елизавета Николаевна;
  52. Крюков Сергей  Александрович;
  53. Крюков Митрофан  Гаврилович (городской голова, 1-й гильдии купец – БТ);
  54. Крестников Александр Капитонович;
  55. Корыстин Василий Петрович;
  56. КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА Анна Дмитриевна;
  57. КУЗЬМИН-КАРАВАЕВ Владимир Дмитриевич
    (либерал, баллотировался в Учредительное собрание от Тверской губ.; его невестка, будущая «Мать Мария», два года обучалась в Бежецкой гимназии, заканчивала образование в Рыбинской и Санкт-Петербургской гимназиях. По этому поводу была публикация в «Калининской правде» по выходе  на экраны фильма. Землю – поместья, Кузьмины-Караваевы получили по именному Указу Екатерины II. Землёй они владели и в других губерниях – БТ);
  58. Кулжинская Елизавета Ильинична;
  59. Киприанович Евгений Иванович;
  60. Лебедев Василий Александрович;
  61. Лосев Арсений Филиппович (председатель уездной Земской Управы – БТ);
  62. Лисицин Александр Павлович (кооператор – БТ);
  63. Лисицин Иван Иванович;
  64. Ловлева Надежда Алексеевна;
  65. Любимов Михаил Петрович;
  66. МАКСАКОВ ИЗМАИЛ ИВАНОВИЧ
    (директор БРУ [реального училища], учитель литературы – БТ);
  67. Максакова Александра Матвеевна;
  68. Матвеева Елизавета Дмитриевна;
  69. Матвеев Николай Семёнович;
  70. Милославская Валентина Петровна;
  71. Минеев Андрей Дмитриевич (учитель – БТ);
  72. Морковин отец Николай (священник – БТ);
  73. Минеева Зинаида Васильевна;
  74. Неворотина Мария Александровна;
  75. Нечаев Иван Арсеньевич;
  76. Николаева Елена Николаевна;
  77. Никольский Алексей Петрович;
  78. Орлова Екатерина Михайловна;
  79. Орлов Иван Зиновьевич (купец-бакалейщик – БТ);
  80. Орнатская Вера Петровна;
  81. Павлов Николай Кузьмич;
  82. Паскин Александр Степанович
    (помещик, владения – село Константиново, д. Шишково-Дуброво, вблизи полустанка Шишково от Бежецка в сторону Бологое. Морской офицер, его сыновья были офицерами Балтфлота и преподавателями в морских военно-учебных заведениях – БТ);.
  83. Первухина Мария Ивановна (купчиха – БТ);
  84. Петрова Анна Ефимовна;
  85. Петропавловский о. Иоанн (священник – БТ)
  86. Полежаева Софья Николаевна;
  87. Поленов Геннадий Иванович (учитель естествознания – БТ);
  88. Постникова Клавдия Васильевна;
  89. Постников Иоанн Николаевич (законоучитель БЖГ – БТ);
  90. Приселкова Анна Арсеньевна (классная дама – БТ);
  91. Постников Михаил Михайлович (купец-бакалейщик – БТ);
  92. Пылаев Николай Васильевич;
  93. Петухова Мария Петровна;
  94. Петухов Илья Акимович (городской голова – БТ);
  95. Ревякина Елизавета Антоновна;
  96. Ревякин Иван Иванович (купец: мука, зерно, лён – БТ);
  97. Р У Д А К О В  Пётр Феофанович
    (купец «широкого профиля»; его «Варшавский магазин»; позади дома, где размещался  магазин, одновременно построен и дом для семьи; все постройки в стиле «модерн». Рудакову бежецкие любители-краеведы обязаны целой серией открыток – «почтовых карточек» с видами Бежецка. На обороте карточек было обозначено «Издание Варшавского магазина». Кстати, в Бежецке в 1912, 1913 и 1914-15 гг. строилось много домов в стиле модерн, в том числе и вокзал. Дома и сейчас стоят на улицах, переулках и площадях города. Дом, где размещался «Варшавский магазин», построен не ранее февраля 1911 года, это видно на фотографии похорон «убиенных надзирателя и городового» – БТ);
  98. Рождественский Александр Иванович (врач? – БТ);
  99. Репина Е.Н. (в отчете указаны инициалы – БТ);
  100. Русина Александра Ивановна (купчиха – БТ);
  101. Рюриков Николай Иванович (учитель – БТ);
  102. Рождественская Мария Николаевна;
  103. Редников Павел Яковлевич (врач – БТ);
  104. Савинич Павел Иванович (врач – БТ);
  105. Савицкий Александр Михайлович;
  106. С Е Р Г Е Е В А  Александра Александровна
    (мануфактурная, «красным товаром» торговля, филантропка – построила богадельни на углу Рыбинской и Спасской улиц, два корпуса на городском кладбище, <принимала> большое денежное участие в строительстве  Богословской ремесленной школы с приютом. Мануфактурный магазин размещался в собственном доме на углу Постоялой и Рыбинской улиц. Есть фотография, на которой можно прочесть: «Торговля наследников Сергеевых» – БТ);
  107. Сидорский Александр Иванович;
  108. Сидорская Наталья Ивановна;
  109. Ситников Илья Иванович;
  110. Смелягин Иван Григорьевич;
  111. Соколов А.М. (в отчёте указаны инициалы – БТ);
  112. Сокольская Евдокия Степановна;
  113. Сокольский Порфирий Егорович
    (есть ли связь с Ульяной Афанасьевной, владелицей дома и бань? – БТ);
  114. Соловьёва Татьяна Матвеевна;
  115. Сорогожский о. Гавриил Васильевич (священник – БТ);
  116. Сорокина Наталья Васильевна;
  117. Сретенский Николай Васильевич;
  118. Стратонитская Антонина Николаевна;
  119. Стратонитский, отец Николай Фёдорович (священник)
  120. Соснин,  Фёдор Дмитриевич
  121. Сливинский, Дмитрий Иосифович
  122. Г-жа Смоленская (так в отчёте)
  123. Сорокин, Михаил Феофилактович
  124. Сухов, Леонид Дмитриевич
  125. Татищева, Дарья Фёдоровна (попечительница Екатерина Борисовна)
  126. Татищев, Никита Алексеевич
  127. Твердин, Василий Степанович (учитель)
  128. Трубникова, Елена Арсеньевна
  129. Трубников Л.И.
  130. Трубников, Николай Дмитриевич
  131. Трубникова, Софья Викторовна
  132. Тугаринов, Владимир Иванович (нотариус)
  133. Томилов, Арсений Александрович
  134. Тимошенко, Александра Александровна
  135. Филатова, И у л и а н и я  Михайловна
  136. Филатов, Николай Петрович
  137. Хильтов, отец Иоанн Афанасьевич, протоиерей БЖМ/монастыря/
  138. Чиркова, Анна Евдокимовна
  139. Чернова, Глафира Алексеевна
  140. Чистяков, Фёдор Фёдорович
  141. Шарков, Викторович (имя не указано – прим.ред.)
  142. Шеманаева, Александра Яковлевна (купчиха?)
  143. Шестов, Павел Петрович (врач)
  144. Шлыгин, Сергей Васильевич
  145. Шлыгина, Эмма Фёдоровна
  146. Шульц, Отто Вильгельмович
  147. Шульц, Мария Карловна
  148. Успенский, отец Василий Николаевич (соборный священник)
  149. Успенская, Антонина Георгиевна (классная дама)
  150. Усинина, Клавдия Николаевна
  151. Усинина, Капитолина Николаевна (учительница)
  152. Юдин, Николай Трифонович

ЧЛЕНЫ СОРЕВНОВАТЕЛИ (единовременный взнос до 01 рубля):

   153.  Аксаков, М.Г. (имён и отчеств в отчёте – н е т)
   154. Колычев, А.И.
   155. Логинова, У.К.
   156. Отец Панов
   157. Г-жа Покровская
   158. Рождественская, А.А.

 

ДОХОДЫ ОБЩЕСТВА за 1912 год

Леонид Васильевич Коровкин, в память отца  Василия Николаевича 

 1.300 рублей

Сладкова, Е.И.    

1.282 рубля

Сергеева, П.И. (видимо, одна из «наследн<иц>»)  

 2.000 рублей.

Корнилов, А.В. (Был в БЖЦ(?) – врач?)        

960 руб.50 коп

Неприкосновенный капитал

Поступило от разных лиц во время спектакля 29 января  1912 года

427 рублей

От Костяницина (видимо, врача)          

25 рублей

От лотереи, проводимой 16-го дек. 1912 года      

1.000 рублей

От концерта, проводимого 22-23 дек. 1912 года 
Организаторы концерта: Н.Л. Бейнар, Сусленникова, Шарков, Садляковский, Корыстина, Белановская.

264 руб. 29 коп.

Израсходовано на покупку учебников  

1.345 рублей

Внесена плата за обучение 73 учениц    

535 рублей

Бесплатные завтраки неимущим   

156 руб. 18 коп.

              

Учебники куплены для 123 учениц.

ОТКАЗАНО В БЕСПЛАТНЫХ УЧЕБНИКАХ:

Кукавской (жена директора дух. оркестра), Ведерниковой (купеческая дочь), Шамшевой (куп.), Шараповой (влад. шляпной мастерской), Петропавловской, Успенской, Кошелёвой (куп.), Талызиной.

 

БТ: Как видно, часть желавших получить б/п учебники не были членами Общества, но и не были бедными 102 ученицы, которым были куплены учебники. <Среди них> была моя тётка Тарасова Надежда из села Юркино 1 руб, 40 коп.

Вот такой отчёт откопал Виктор Семёнович Анкудинов.

Что указано в скобках после фамилий, определено В.С.А. и Б.П.Т. (инициалы Анкудинова и Тарасова); в части, касающейся дворян, использован архивный материал из статьи И.Н. Постникова «Дворянские захоронения в Бежецком уезде».

 

Так что, Д И Н А, с чистой совестью перевыполнил план и компенсировал длительнопродолжительнотягучее молчание. Есть к тебе, только к тебе, личная просьба – без привлечения бежецких барабанщиков и горнистов 1930-х годов. Прости меня, но я их знания и возможность объективных оценок и размышлений оцениваю крайне низко. ПОДНИМИ (дописано: по отчёту общества в твоих возможностях), ФАМИЛИИ, КТО ЕСТЬ КТО, ИХ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ, СВЯЗЬ С БЕЖЕЦКОМ, ПОЛОЖЕНИЕ в ОБЩЕСТВЕ в НАШЕ ВРЕМЯ.

В достопамятный 1930 год я выполнял обязанности секретаря Комиссии по пересмотру списков лиц, лишенных избирательных прав по городу Бежецку и Бежецкому округу.

Заявлений о восстановлении в избирательных правах и фамилий внесённых в списки «лишенцев» /из/ перечисленных в отчете общества (купцы, служители религиозного культа) я не припомню.

Передавал мне своё заявление быв. полицейский Капустинский с приложением десятка справок о временной и постоянной работе после Октября 1917 года, - т.е. доказательств, что он занимался общественно-полезным трудом.

 

ВТОРАЯ ПРОСЬБА (у нас нет твёрдой уверенности): где размещалась ПРОГИМНАЗИЯ? Первый учебный год был в БГЖ в 1911-м. Сейчас в здании гимназии, твоей 2 Сов<етской> II-ст<упени> шк<олы> – городской Дом пионеров.

 

ТРЕТЬЯ ПРОСЬБА: Что тебе известно о Косте Загадашникове?

Жду письма с выходом за формат тетрадного листа.

Доброго вам всем здоровья.

Да, при подъёме «кто есть кто» указывай только № по списку общества.

VII. 83

17.15

_______________________________

[18] Николай Румянцев – друг юности Б. Тарасова и Д. Флейшман. Участник Бежецкой «Синей блузы» (см. фото 1929 г.).

 

Письмо 26

Получено 11/ VIII. 83

 

Здравствуй, Боря!

Спасибо тебе за письма, они очень интересные. Мне за один раз и не ответить.

Очень интересный список «благодетелей», я многих помню. Прямо перед глазами Таисия Степановна Александровна, начальница гимназии, величественная, хромая, она и хромала величественно. Жизнь кончила в Ленинграде, в больнице хроников, её навещала Настасья Смирнова, (она у Сокольских служила в бане), от тёти Насти я и узнала о её судьбе.

Я потом тебе напишу обо всех по порядку (по №№).

 

Об ИОСИФЕ ГРИГОРЬЕВИЧЕ, очень интересно ты написал вот какие судьбы потомков. Но ему не может быть 42 года, так как его мама, по моим представлениям, родилась в 1927 году, ей 16 лет было в войну, вот и посчитай. А бабушка его, Надя, жила около нас в Смольнинском районе, из окон нашей кухни видна их кухня, там музей-квартира. В фамилии мне помнится одно «Л». Квартира около ГЭС, где работал дед. Надю помнили мои тётушки, очень красивая с папкой для нот, видимо училась музыке[19].

Мне трудно держаться, то в силах всё делать, и вдруг делается плохо. Покончу с тироксином и возьмусь за эринит.

Рада, что меньше «туристических автобусов» стало, это хороший признак, радующий.

Сейчас у нас в сборе, на проспекте Тореза, вся семья, одна Марина путешествует по Военно-Грузинской, а Алёшу с юга привезли больным, какая-то новая болезнь – псевдо-туберкулёз, вирусная, живёт вирус на овощах, фруктах, передают его грызуны. Пришлось давать антибиотики, жаль Алёшу и родителей, они очень, очень надеялись на юг, никогда не ездили, это в нашей семье событие.

Буду благодарна, если пришлёшь «эпистолярий», но если такими темпами, когда ты обещал это сделать при переезде на Васнецова, - то я, Боря, не доживу.

 

66. МАКСАКОВ ИЗМАИЛ ИВАНОВИЧ, неприятный тип, его жена и свояченица преподавали французский язык.

16. ВИКТОРОВИЧИ – жили в доме Орловой по Большой улице наискосок от нас (когда [мы] жили у Сокольских).

27. ДЕРЖАВИН КЛАВДИЙ ПАВЛОВИЧ, - кандидат в ревизионную комиссию, преподавал математику во 2-й Сов. школе. Был старенький.

3. АНДРЕЕВА АНАСТАСИЯ ФЁДОРОВНА, быв<шая> актриса, стриженая, тощая, курившая, а муж красив, статен, в поддевке, тип купца из пьес Островского.

13. ВАСИЛЬЕВ ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ, это, видимо, почтовик.

18. ВОЛКОВ ТИМОФЕЙ СТЕПАНОВИЧ, жил на Большой улице, через два дома от нас к Остречине. Его сыны инженеры в Ленинграде, внучке Лизе за 40, ровесница моего сына.

28-29.ДРАБКИНЫ – ИСААК АБРАМОВИЧ и ЕВГЕНИЯ ИОСИФОВНА,

их хорошо знали. Евгения Иосифовна умерла в Ленинграде в 1950-х годах, очень милая, умная, добрая женщина, у неё большая семья; сын участник Гражданской войны, жива её дочь.

37. КАРАВАЕВА ЕКАТЕРИНА ИВАНОВНА, видимо, родоначальница большой семьи, они жили на ул. Большой.

90. ПРИСЕЛКОВА АННА АРСЕНЬЕВНА, преподавательница математики в школе на Ново-Конюшенной улице во время войны, жила у нас. Милая скромная женщина. Видела её в 1954 году.

93. ПЕТУХОВА МАРИЯ ПЕТРОВНА, дом на Большой улице, мать большой семьи (её дочь – зубной врач Орлова Лидия Ильинична). Мария Петровна до революции вела большую торговлю льном; её склады с деревянной галереей наверно помнишь? Говорят, что здание театра, - это тоже готовился склад для льна.

98. РОЖДЕСТВЕНСКИЙ, АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ, - действительно врач (у тебя он под вопросом).

100. РУСИНА, АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА – купчиха, но мелкая по сравнению с сёстрами. Во время войны очень меня жалела, когда я о своём горе узнала.

106. СЕРГЕЕВА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВНА, помню, энергичная благотворительница, добавить нечего.

103. РЕДНИКОВ ПАВЕЛ ЯКОВЛЕВИЧ – прекрасный хирург.

112. СОКОЛЬСКАЯ ЕВДОКИЯ СТЕПАНОВНА

 Ульяна Афанасьевна, видимо, оставила наследство: считали, что и дом Сокольских – Ульяны Афанасьевны. Владела Сокольская баней, пекарней, ресторанчиком с музыкой; во время НЭПа играл там на скрипке  СМИРНОВ НИКОЛАЙ  ИВАНОВИЧ  под аккомпанемент баяна (СОРОГОЖСКИЙ). Мы с Веней на крыльце слушали, получали удовольствие.

113. СОКОЛЬСКИЙ ПОРФИРИЙ ЕГОРОВИЧ

дома не жил, за 10 лет, что мы жили, я его видала пару раз. Сокольская – это бежецкая Васса [Железнова ?- прим. ред.].

118. СТРАТОНИТСКАЯ АНТОНИНА НИКОЛАЕВНА – учила нас литературе, хорошо учила.

Где размещалась прогимназия – не знаю.

Пропустила КРУПИЦИНУ КЛАВДИЮ НИКОЛАЕВНУ [Крупициной нет в списке БТ – прим. ред.]; она преподавала немецкий, идеальные подруги с ПРИСЕЛКОВОЙ, вместе жили у нас.

УСПЕНСКАЯ АЛЕКСАНДРА ГЕОРГИЕВНА [тоже нет в списке БТ – прим. ред.] преподавала математику в профтехшколе, где учился Мазов, Озеров Коля, Жуков (руководитель жив.газеты «Зубило»).

Устала, кончаю. Спрашивай, может ещё что вспомню.

Д и н а

7 августа

_______________________________

[19] Возможно, речь идет об Иосифе Григорьевиче Аллилуеве, внуке Сталина и сыне Светланы Аллилуевой от первого брака с Григорием Морозовым.

 

Письмо 27

Получено 29. XII. 83

 

Здравствуй, Боря!

Большое спасибо за письмо, хорошо, что обо всех написал. Жаль, что не присылаешь обещанные письма Васи Смирнова. Что-нибудь мешает тебе это сделать.

Ты летом сообщил, что в сентябре за тобой приедет Виктор Анкудинов. Я поверила в это, так как Женя сказала, что ты хорошо выглядишь, хорошо двигаешься.

Был ли ты в Бежецке? Есть ли контакт у Виктора с музеем, который теперь размещается в бывшей библиотеке? Напиши. Вряд ли у музея есть книга «Бежецкий край».

Вчера по ленинградскому телевидению была передача «Лесной проспект». Говорили о Льве Успенском, а потом перешли к Переслегиным, как талантливой семье. Сказали, что они делятся на три группы: Бежецкую (!), Ленинградскую и Московскую. Сказали, что самая большая – Ленинградская. Говорили об их многогранности, талантливости. Больше всего было сказано о Сергее Михайловиче это, видимо, третье поколение.

Если бы повторили, я бы записала, на бумагу, конечно. Вчера слушала и смотрела выступление академика Лихачёва, получила большое удовольствие.

Виден был в зале Л.Н. Гумилев, очень грустный. Я бы его не узнала, но Саша убедила меня, что это он. Она ходила слушать его лекции.

Я всё болею, к вечеру сильно разбаливается сердце. А утром два часа я могу многое сделать, а потом слабею.

Напиши ещё, только прошу тебя, пиши проще, у меня «маразм крепчает», ты не обижайся…

Хорошего тебе Нового года, доброго, по возможности, здоровья.

 

25. XII. 83

С уважением Д и н а

 

После всего:

В статье об оркестре [добавление]. Это учительский оркестр, который остряки прозвали «Персимфансом»; они играли в учительском «Красном уголке», который был в школе, где теперь музей Шишкова. Руководил им Владимир Михайлович Переслегин.

БТ: Вчера по Ленинградскому радио была передача…значит передача состоялась 24.XII.83.
И далее: Вчера слушала и смотрела выступление Академика Лихачёва… И эта передача Ленинградского телевидения прошла 24.
XII.83 года? Так ли?

 

Письмо 28

Получено 26.IV.84

 

Добрый день, Боря!

Большое спасибо тебе за посылку. Очень все были тронуты, очень тебе благодарны; теперь в семье будет храниться реликвия. Ты много потрудился…

Постараюсь ответить на вопросы твоего письма от 4. 4. 84.

1.  К Чехову Веня мог обратиться по совету Шостаковича. Ты прав, что эти слова «скрипку нельзя взять в могилу, что она останется сиротой» – они же пророческие… Но вот поёт понемногу Венина скрипка, хорошо, что вспоминают. Шостакович очень дорожил Вениной работой.

2.  Кто был учителем Вени.
Это был Смирнов Николай Иванович. Он играл в пивной, в ресторанчике у Сокольской с баяном (на котором кажется, играл Сорогожский). У него был хороший репертуар: из «Ивана Сусанина» – танцы; «Чардаш» Монти…
А мы с Веней сидели на крылечке у Сокольских и слушали.
Ещё слушали духовой оркестр Бодина, помнишь братьев Бодиных? Они играли в саду «Металлист», и нам было слышно.
Потом мы много музицировали с Веней. Ведь ещё не было ни радио, ни [грам]записей. А в семье музыку чтили очень.
Много дал «ПЕРСИМФАНС», им руководил талантливый Владимир Михайлович Переслегин. Он разбивал произведения на партии для имеющихся инструментов. Состав я помню: Петя Егоров – кларнет, Веня – альт, Ал.Ив. Казаков /скрипка I-я/; вторые скрипки – учитель пения Пётр Семёнович Виноградов и Бушминский; судья [Титов], приехавший в Бежецк– виолончель, а Сорогожский на фисгармонии заменял и контрабас, и виолончель до приезда судьи.
Репетиции были наслаждением. Меня сделали аккомпаниатором не за технику, а за «чувство партнёрства», как теперь говорят. Славное было время, а Владимир Михайлович для меня незабываем, так много радости он дал.

3.  Если в статье Брусковой «Ученик Шостаковича» написано, что Владимир Михайлович Переслегин указал Вене путь в музыку, то это не так.
В 1929 году в Бежецк приехал оркестр под руководством Георгия Танского. Небольшой симфонический оркестр, они играли в фойе «Красной Звезды», в Саду [«Металлист»][20].
Веня подружился с Танским, и тот внушил Вене мысль, что он должен заниматься только музыкой, а Веня уже что-то сочинял, ему было 16 лет.

4.  О медленной походке в нашей семье. Это относится ко мне [и маме]: я всегда страдала одышкой, а у мамы отекали ноги, мужчины же ходили быстро. 
Веня, когда учился в музыкальном училище, сочинял, бегая по двору и обращаться к нему было бесполезно.

5.  Насчет фирмы «Мелодия» ты прав – они корежат произведения. Бог им судья.

6.  О романсе: композитор Баснер написал для «Турбиных»; он объяснил, что создавал романс, который могли бы петь Турбины, и у него хорошо получилось. Всем кажется, что [романс] еще с тех времён, тем не менее, сочинил он [Баснер]. Так же как Свиридов написал Вальс для фильма «Метель».

А что Сенчина его портит, что с ней сделаешь?

Завидую светлой завистью тебе с Виктором, что посидели-поговорили; что может быть приятнее?

Очень тронута, что увёз «Скрипку» в Бежецк[21].

А что Е. Копул жива, я не ожидала. Она ведь намного старше меня, а мне 75-й[22].

Даже не верится, что так «зажилась».

В письме от 4. IV сбоку написано: «Возврати, Дина, прошу».

Почерк вроде не твой. А мне жалко возвращать, там хорошие мысли.

Еще раз благодарю тебя, будь здоров, Боря, хорошего лета.

С Первомаем тебя и всю семью.

 

От всех привет. Д и н а

22.4.84

______________________________

[20] Танский Георгий Иванович окончил СПб.  консерваторию по классу скрипки; руководитель небольшого духового оркестра в Бежецке в 1929 г. Впоследствии преподаватель музыкально-театрального техникума в Алма-Ате (1936—39).

[21] Возможно, речь идет об опере В. Флейшмана «Скрипка Ротшильда», записанной на пластинку Г.Н. Рождественским в 1982 году.

[22] Семейство Копулов проживало в Бежецке по соседству с домом Флейшманов.

 

Письмо 29

Получено 03.XI. 84

 

Здравствуй, Боря!

Ты заслуживаешь большого-большого письма, а мне его не написать, у меня испортился левый глаз, пойду к врачу, хотя моим ногам это не под силу. Придётся такси брать.

О б и д н о: времени свободного много, а читать боюсь, рукодельничать тоже боюсь, [но пусть будет так,] как медицина прикажет.

Как ты живёшь? Чему радуешься: записал, что из Бежецка Анкудинов пишет?

А ко мне из Бежецка приятельница уже не приезжает; а Саше подружка пишет обычные праздничные пожелания. Что поделаешь? Стареем. Ведь только подумать, добрались до 75 лет! Душой не ощущаю, а телом – здорово. Наверное, мало двигаюсь на свежем воздухе.

Внук мой Алёшенька в школу пошёл, завтра его «в октябрята принимают». [Он] счастлив, в восторге. Родители берут «отгул» (новое слово) по этому случаю, чтобы присутствовать на торжестве.

Что читаешь?

Устала писать, со строчек сползаю. Унывать не буду: или вылечу глаз, или приноровлюсь; может и одного хватит «на всю оставшуюся жизнь»?

Всего тебе доброго.

Д и н а

 

Письмо 30

Получено утром 06.XI.84

 

Добрый день, Боря!

Вдогонку первому письму – шлю это.

В Ленинграде была чудесная выставка художников, которые иллюстрировали Пушкина, писали его современников.

Чудесные работы Самохвалова. (Не думай, что я была, мне рассказала Саша).

И на первом этаже выставлена картина ИВАНОВА-БЕЖЕЦКОГО. Саша пыталась узнать, когда он жил, – дат около имени нету[23].

Я покопалась в своей старческой памяти, - и всплыл ИВАНОВ, имевший дом на Большой улице, и флигельки во дворе; в этом доме в последнее время жили Копулы; раньше имел фотографию Дружинин, брат Петра Михайловича, которому мы обязаны за фото, сделанные им.

И очень хотелось бы знать: не тот ли это Иванов, дочери которого учились у нас в школе?

Может, Виктор Анкудинов узнает? Под картиной так и написано через чёрточку ИВАНОВ-БЕЖЕЦКИЙ.

Всего тебе доброго.

1.XI. 84

Д и н а

После всего.

На картине Иванова изображена комната в Болдино и вид из окна. Ничего особенного, но честь Иванову большая. Выставка солидная была.

________________________________________

[23] Возможно, речь здесь идет о Дмитрии Гавриловиче Иванове (Бежецком) (1891-1971), живописце. Художественное образование он получил в Петрограде. В 1918 окончил Рисовальную школу ОПХ, затем обучался в Вхутемасе (1918-1924) у В.Е. Савинского. Дипломная работа — «Девушка у окна». До 1924 подписывал свои работы — Иванов, после Иванов-Бежецкий. Жил и работал в Ленинграде. Был членом Общества художников им. А.И. Куинджи; примыкал к так называемому левому неформальному крылу, не состоял в Союзе художников и не поддерживал официальный соцреализм.

 

Письмо 31

Для Д и н ы в Ленинград

Декабрь 1984 года

 

Первый выпуск статей

Бежецкого научного общества по изучению местного края

 

Государственное изд-во, Тверское отделение
г. Бежецк 1921 г.

На последнем листе обложки – традиционная для 1930-х годов эмблема ГИЗа: неправильный 8-угольник, и в нём, кроме печатного текста, изображение рабочего, указывающего крестьянину на лозунг в светлом поле: «ЗНАНИЕ – СИЛА!»
Внизу:
Бежецкая 1-я государственная Типография»;
Бежецк, ул. Карла Маркса. Р.В.П.
Всего 104 страницы

Сборник «БЕЖЕЦКИЙ КРАЙ» с о д е р ж и т <статьи>:

1.  Спицина А.А. Бежецкие древности    стр. 1—20
2.  Постникова И.Н. Бежецкий Верх стр. 21—35
3.  Постникова И.Н.   Дворянское землевладение в Беж. уезде стр. 36—55
4.  Петровского С.Г. Основные черты хозяйственного быта Бежецкого уезда конца XVII века стр. 56—63
5.  Золотарёва Д.А. Этнографический состав населения Беж. уезда стр. 64—74  
6.  Синицина С.Д.  Теблешане стр. 75—84
Приложение: Список селений Бежецкого уезда с карелами (по материалам Комиссии по изучению племенного состава населения России при Российской Академии Наук стр. 85—102

 

Это тебе, Дина, для дополнительной ясности.

Возвращение сборника к бежечанину Борису Тарасову имеет своеобразную историю. В первой половине 1920-х годов наши семьи распались; отец, бывший служащий земства, а после Октября УОНО и УСовнархоза, погибал от чахотки. Он был книголюб и читатель многих иллюстрированных журналов, брошюр и сборников. В известный ему день он рано поднимался и шел к «почтовому» [поезду] – тот приходил в о6 утра с минутами. Его возвращение было для меня большой радостью. Приносимые журналы: «Солнце России», «Всемирная панорама», «Огонёк», «Нива», «Синий журнал», толстое «Новое слово» и пачка газет.

Особенно запомнилась мне газета с интересным названием «Газета-копейка». В ней, на сгибе разворота размещались интересные иллюстрированные рекламные объявления вроде «Чудодейственного эффекта выращивания волос при применении бальзама д-ра Берлея».

Это запомнилось, видимо, потому, что папа, не без иронии и [даже] сарказма, после ознакомления в развороте с назойливо помещаемым предложением берлеевской жидкости, читал:

Уважаемый Берлей!
Не помог мне твой елей;
И на лысине волос
Увидать мне не пришлось!

Но более всего меня интересовали оцуповские фотографии из «театра военных действий» и портреты геройски сложивших голову «За Веру, Царя и Отечество» – не только офицеров, но и РЯДОВЫХ. В подписях было: полностью фамилия, имя и отчество; откуда родом и где погиб.

В журналах помещались весьма объективные фотографии и рисунки баталиста Самокиша. Всё это твёрдо, до 80-х годов XX века запомнилось в моей 6-8 летней голове.

Запомнилась и богато иллюстрированная книга о Бежецком Введенском монастыре, изданная в связи с «ПОДНЯТИЕМ ИЗ-ПОД СПУДА МОЩЕЙ ПРЕПОДОБНОГО НЕКТАРИЯ»[24].

Вспоминаются крутые разговоры отца со [своим] отцом, т.е. моего дедушки с папой. Мой отец не совсем терпеливо выслушивал осуждение своих речений в семье, о нетленности, преподобии и прочем. «Быть тебе, Петька в геенне огненной!» Этим, говоря по-современному, подводилась черта под разговором.

Мой отец, на почве общих охотничьих интересов, крепко дружил и до Октября и после, с Будариным, наборщиком земской типографии, ставшим первым красным директором. Работая около 2-х лет в Бежецком уездном архиве и разбирая фонд, приводя его в относительный порядок, я прочел в 2-х или 3-х протоколах собраний типографских рабочих: Большевики – такие-то; сочувствующие – такие-то и другие. В подразделе «сочувствующие» я обнаружил фамилию и имя моего отца. Это я отношу к влиянию Бударина. И как бы сложилась жизнь моего отца, а значит и моя жизнь, если бы не ранняя смерть Бударина?

Видимо, и сборник «Бежецкий край», и другая продукция типографии была в изобилии представлена в нашей семье (вернее, у отца), не без участия и через Бударина.

***

К году 1925-му распад семьи совершился, ушли из жизни дедушка и бабушка; мать пребывала в длительных «гастролях» с редкими наездами в дом, чтобы умыкнуть что-либо. Я оставался один на один с больным отцом.

Наезды завершались крупными размолвками с хаотическими перемещениями вещей и иных предметов.

Однажды осенью в грязные лужи двора полетели книги, журналы и среди них «Бежецкий край». Сколь долго они пролежали, и тогда было определить трудно. Я возвращался домой с КОЛЕЙ НИКИТИНЫМ – выпускать стенгазету Отряда им. КИМ. В тот день и перешёл «Бежецкий край» к КОЛЕ. Сборник имел следы «лужного» пребывания…

12 октября 1977 года Коля умер в Петродворце, более года страдая от глубокого инсульта.

На похороны ездил его старший брат Алексей Сергеевич Никитин. На 9-й день я был в доме на Хорошевском тупике в девятины; и среди книг, привезённых из Петродворца Алексеем Сергеевичем в память о брате, оказался и загрязнённый «БЕЖЕЦКИЙ КРАЙ»…

21-го июля 1983 года не стало и Алексея Сергеевича, и в девятины у его дочери состоялась моя встреча со многими бежечанами. И был звонок из Бежецка о смерти Марии Сергеевны Переслегиной, сестры Николая и Алексея Никитиных.

Историю сборника рассказал Владилене Алексеевне и попросил возвратить «БЕЖЕЦКИЙ КРАЙ» мне, бежечанину.

На этом не закончились зигзаги в жизни «БЕЖЕЦКОГО КРАЯ». Мы вплотную столкнулись с НТР, с его главной и решающей отраслью – множительной [техникой] для печатной продукции и «писссанннинной», как назвал бы покойный Василий Ильич Смирнов. [То есть] со «стервокопированием», «премудрым ксерокопированием».

Так вот, появилась у меня благая мысль: привлечь это самое КСЕРО и копии передать –переслать стоящим бежечанам, где бы они ни проживали, навел «канал». Во главе «канализации» – стОящий, верный, обязательный, давно знакомый человек. Замётано, передано. [Впереди] – радужное обозримое будущее.

НО… Уехал этот милый отличный человек на дальний Запад. Вернулся. Изменился профиль его работы и опять «Сборник», отпечатанный в 1-й Бежецкой Государственной типографии в 1921 году, вернулся ко мне, грешному, в первородности.

Придётся самому делать фоторепродукции. В десятилетку уложусь, было бы здоровье. А его передам  Виктору Семёновичу Анкудинову. А если… то надпись, исполненная на отдельном листе, уже изготовлена: отправить во исполнение моего последнего желания, в Бежецк.

_________________________________

[24] О какой книге идет речь, установить не удалось.

 

Письмо 32

 

А ТЕПЕРЬ О ВВЕДЕНСКОЙ КОЛОКОЛЬНЕ, ШЕЛОМЕНИ и кой-что из XVII века, из жизни Бежецкой.

Бежецкий Верх в своём составе имел 11-ть станов и занимал территорию значительно большую, чем Бежецкий уезд.

«…Бежецк стоял в Городецком Стану. И Стан этот получил своё название от него, от его старого имени «Городецко в Бежецком Верху».

Составляли его двадцать помещичьих сёл и семь монастырских с окружными их погостами, сельцами и деревнями.

Помещичьи сёла были следующие: Бережай, Кесова Гора, Богородское, Дрюцково, Байково, Болдеево, Бобово, Ушаково, Старые Сетки, Ляцкое, Константиново, Кононово, Новопреображенское, ШЕЛОМЕНЬ, ВВЕДЕНСКОЕ, Ивашково, Дубровка, Коровкино, Ширятино, Ульянова Гора.

Монастырские: Тереботунь, Градницы, Алабузино, Михайлова Гора, Белая, Лозьево и Присеки.

Три из этих сёл отошли потом к Калининскому уезду: Кесова Гора, Бобово и Ширятино.

Село Шеломень в 1790 году закрыто за упразднением церкви и выводом из него крестьян в другое место.

Памятником его остаются каменный столбик с иконой и усадьба с постройками былой вотчины, доселе сохранившей своё татарское название ШЕЛОМЕНИ, близ Бежецкой железнодорожной станции.

В XVII столетии здесь проживал именитый думный боярин Семён Иванович Заборовский, на родной племяннице которого женат был царь ФЁДОР.

От этого Заборовского сохранилась в Бежецке ВВЕДЕНСКАЯ КОЛОКОЛЬНЯ.

Позднее вотчина перешла к князьям Давлет-Кильдеевым. В 1840-х годах было упразднено село Богородское, в двух верстах от Сабурова. Упразднено оно было за выводом из него крестьян, вследствие перехода имения из владения дворянского в купеческое; от тётки графа Аракчеева Н.Н Жеребцовой – к бежецкому купцу Рогову.

В 1770-х годах, за упразднением церкви, обращено село Ушаково – в деревню, близ погоста Ивана Милославского. Поводом послужила неудачная (БТ) попытка местного помещика князя Энгалычева прославить одну свою икону как явлённую и будто чудотворную. Икона была от него отобрана, а только что построенный храм запечатан, а затем нарушен [разрушен?].

Около того же времени обращено в деревню село Михайлова Гора, в двух верстах от погоста Бежицы. И так же из-за упразднения церкви. Здесь храм нарушен вследствие отобрания села из владений Московского Новодевичьего монастыря в Государственную Коллегию Экономии.

Когда было обращено в деревню село Конаково, близ Константинова, с точностью неизвестно. С некоторым вероятием можно догадываться, что произошло это после 1798 года, вслед за распадением местной богатой вотчины графа Орлова, одного из богатейших временщиков Екатерининского века. Все остальные сёла Городецкого Стана сохранили как местоположение своё, так и свои названия…»

 

От кавычек до кавычек – из статьи И.Н. Постникова «Дворянские владения в Бежецком уезде. Добавлю то, что мне стало известно из источников нашего времени:

а) Село Присеки – владения Троице-Сергиева монастыря (Лавры); в конце XVII века монастырские крестьяне восстали, и восстание было жестоко подавлено прибывшими войсками.

б) Село Алабузино – владение Московского Новодевичьего монастыря.

в) Городские владения Н.Н. Жеребцовой были скромными: на Гражданской (Рождественской) улице, почти напротив 2-й Советской, т.е. твоей родной школы. У меня есть кинокадры этого дома, снял его в 1973 году.

 

Письмо 33

Понедельник 24 октября 1984 года
Васнецов переулок

 

Здравствуй, Дина, здравствуйте, Александра Митрофановна!

 

30-40 минут назад включил ТП – посмотреть «Евгения Онегина» в постановке Вашего Кировского театра. В еженедельнике «Говорит и показывает Москва» уделено много строчек с неприличными, правда, широко применяемыми у нас, речениями.

Позвольте мне: «…Об этой работе театра рассказывает МУЗЫКАЛЬНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ, ДИРИЖЁР и ПОСТАНОВЩИК спектакля народный артист СССР, лауреат государственных премий СССР и РСФСР Юрий Темирканов: «Евгений Онегин» – это шедевр двух великих художников, необычайно близок и дорог мне. Несколько лет тому назад, став музыкальным руководителем спектакля, который шёл на нашей сцене с 1945 года, я особенно остро ощутил несоответствие между музыкой оперы и её сценическим состоянием. И тогда возникло желание поставить «Онегина» заново».

Довелось в 1930-х годах смотреть мне «прочтение заново» «Леса» Островского. Прочтения занятного, с включением кино-кадров, «Лунной сонаты» Аркашки (Ильинского) с ключницей. На авансцене была установлена громадная качель. Качаясь на ней и проводили свои «шуры-муры» названные лица. Ловил – абсолютно всё проделано гениально – рыбу из оркестровой ямы Аркадий, и много других новаций. Смотрел и «Горе от ума», заимствованное у Грибоедова, в том же театре Всеволода Эмильевича Мейерхольда.

А вдруг и здесь будут кинокадры, качели и ловля простодушных зрителей?

А в чём «сценическое несоответствие» почти разъяснил Сергей Лейферкус-Евгений Онегин[25].

«Тр-тр-тр… Партия Онегина проходит через всю мою творческую жизнь». Пел он в двух консерваторских постановках, в Малом, сразу введен в Онегина в Кировском. В этой постановке отбрасывает напрочь «прочтения», во многих театрах идущие, обветшалые, по давно устоявшимся канонам, постановки.

«В «Евгении Онегине» особенно важно донести до зрителей-слушателей пушкинское слово, мысль, а это совсем не просто».

И далее много откровений…но с «громомоводом» «…очевидно, должно пройти время, чтобы мне до конца удалось полностью раскрыть образ  м о е г о (разрядка моя БТ) героя».

Прочел я сиё, насторожился и включил. Письмо написано и передано няне. Бесподобная, искренняя, лиричная, все положительные эпитеты – Т[атьяне]  Н О В И К О В О Й (в партии Татьяны). У неё всё обаятельно, чисто, глубинно. Тож в сцене объяснения – морали хладной.

А вот у Серёжи Лейферкуса всё по-старому, - статично, обветшало, по установившимся канонам. Даже в дикции со штампованными прононсами, - надо предположить, с некоторым сомнением, что в обозримом будущем, перед уходом на пенсию, Лейферкус раскроет образ своего героя и уйдет на пенсию. К тому времени Баснер по-новому прочтет «Белой акации гроздья душистые». Новый пиит подновит слова романса, а старушка Сенчина повздыхает в первом ряду партера концертного зала, слушая Лейферкуса.

Разошёлся я, распечатался, душу отвёл, сказав, что думаю, но я, включая телевизор, отбрасывал отбветшалые новации, очень хотел увидеть оформление спектакля заслуженным художником РСФСР ИГОРЕМ ИВАНОВЫМ, без Болдино здесь не обойтись, от так, Д и н а.

Иван Малахович Костенко мог воспитать и Игоря, воспитал же он Михаила Алексеевича Иванова от Спаса; научил же Иван Малахович и Алексея Петровича Иванова, народного артиста СССР; об этом тот написал в своих изданных мемуарах, что это помогало ему входить в сценические образы[26].

Будем ждать ответа от Ленинградского Союза художников. А что написал по Мих Алек. Иванове – Виктор Семёнович Анкудинов?

О твоём вопросе, Дина, что Иванов-Бежецкий – действительно ли бежецкий, тотчас было написано В. С. Анкудинову. Он несколько дней ноября разделывался и отделывался с инсультным сигналом. Его сняли с поезда, когда он возвращался от Зои из Максатихи, и со ст<анции> Бежецк повезли мимо дома в больницу.

29-го ноября он писал:

Сразу – быка за рога. Григорий Иванович Иванов – художник-богомаз, имел на Большой улице двухэтажный деревянный дом (рядом с модерновым магазином С. Бобунова) и два или три флигеля во дворе, в одном из которых и жил с семьёй. И там же [он] имел небольшое помещение вроде студии, где на стенах висело много картин работы хозяина, в том числе – религиозного содержания. У меня есть фотография с его картины «Юродивый Ваня-Бом».

Г. И. Иванов выполнил роспись стен и сводов во вновь построенном храме Благовещенского женского монастыря, о чём упоминает протоиерей И.А. Хильтов в своей «Исторической записке о Бежецком Благовещенском Женском Монастыре» (изд. 1915, г. Бежецк):

«Летом 1899 года началась роспись храма внутри и закончена летом 1900 года. Храм был закрыт целый год (открыт 7 июля 1900 года); для росписи был приглашен местный живописец, известный своим искусством и религиозным настроением…» Последние годы жил у дочери в г. Киверичи, где и умер в возрасте 92 лет, в 1960-70 годах…

Но Г. И. Иванов был живописец-богомаз и «светских» картин не писал, так что причастность его к болдинскому шедевру сомнительна…

 

Но был в Бежецке другой талантливый художник – Михаил Алексеевич Иванов, он был родным братом моей учительницы Александры Ивановны Ивановой[27].

В начале 1920-х ему было что-нибудь 22-25 лет. Он был высокого роста, с «негритянской» курчавой тёмной шевелюрой и… переломанным носом, что портило его портрет и испортило жизнь. (Где-то балуясь, товарищи толкнули его из вагона, и он упал носом на рельс). Вот он мог быть автором такой картины. Судьба его мне не известна…

А Дина уже кое-что запамятовала: фотостудия Алексея Михайловича Дружинина находилась не в ивановском доме, [а в доме напротив]: двухэтажном кирпичном домике, что стоит между домами Тугаринова и Постникова (в последнем – квартира и часовая мастерская П.П. Брянцева-старшего), над книжным магазином Гагина.

Жаль, что М.И. Кузнецов (бывш. Болтушкин), совершенно потерял память, он мог бы прояснить насчёт Миши Иванова»[28].

Такой обстоятельный ответ Виктора Семёновича, но на отправленный в Ленинград с одновременным письмом в Бежецк ответа доселе нет, о чём с тобой был разговор по телефону.

У меня через чёрточку «Бежецкий» было одно разыскание, поднятое Колей Озеровым в 1982 году. Связано оно было с А.П. Чеховым, Бурениным, Надсоном и литератором с псевдонимом «Бежецкий» и местом вблизи села Дрюцково (упоминаемым в труде И. Постникова и носившим название Берениха).

На первом листе этого письма после слов «…это помогало ему входить в сценические образы» есть звёздочка; это было обозначено потому, что на 24 часа 24.XII в мою комнату вошла Елена Николаевна с, видимо заранее приготовленной фразой: «Ты что мозоли набиваешь на пальцах?»

Я же хотел писать после слов «сценических образов», что у Ивана Малаховича был ещё один ученик, который став большим художником, был художником-оформителем Ленинградского БДАТ и в Оперном Кировском; речь шла бы о Самохвалове. Это не моя придумка, а из книги Бродского о творчестве Самохвалова, отрывки из которой были помещены в журнале «Нева». Валентина Бродского – ленинградца.

Подробные письма пишу Анкудинову, а он мне не менее подробные, чего не было от В.И. Смирнова (в основном).

Здоровья Вам, аборигены проспекта Тореза, счастья и не только

В 1985!

Дина, пронумерованные фотографии поднимешь, кой-кого узнаешь и через полвека.

Часть у меня поднята, а слёт рабселькоров «Бежецкой жизни» была возвращена Верой Смирновой после 1975 года без «разыскиваний».

… В ночь на 29 января 1926 года в дом №18 по Некрасовскому переулку зашёл Михаил Гусев и доставил меня в одну из задних комнат первого этажа дома Неворотиных – Госбанка, что напротив дома Волковых. И через три часа перевёл через улицу в дом Волковых – в милицию, и тоже в комнату первого этажа с нарами.

Утром в воскресенье 29-го января я был разбужен сильным взрывом и беготнёй милицейских чинов из дежурной части и Красного Уголка.

Взорвалась граната в квартире начальника милиции с иностранной фамилией, погибла домработница. Поздно вечером я вернулся в дом на Некрасовском переулке.

Во второй комнате с нарами тоже на первом этаже, ночевал Коля Никитин… об этом мы говорили с ним дня через три, если не более.

Ему и мне показывались фотографии вожатых и актива пионерской организации, и Гусев требовал назвать фамилии.

Это была чистая «липа».

В 1973 году на улице Шишкова у В.И. Смирнова я увидел эту фотографию с крестиками над головами Тарасова и Никитина образца 1926 года. А на обороте: «Валентину Лаврову от Павла Китляша в память о пионерской работе»

Зигзаги почище «Бежецкого края». Коля уехал к брату в Ленинград, а я остался с чахоточным отцом.

И, когда в доме на улице Карла Маркса ты произнесла афористичную фразу: «Лучше быть вдовой», я был удовлетворён, ты правильно взвесила «ЗА» и «ПРОТИВ».

Но это тема для отдельного большого письма. Парень-то был большой умница, но с твёрдыми родительскими «генами». Отлично помню, когда был приглашён им в дом на Спасской улице и проведён в горницу, где кроме двух скамеек вдоль и стола ничего не было, и угол комнаты у потолка был пуст, но на рубленных стенах белело свежее пятно.

Наверно, надо закругляться. Промолчать тебе – не в характере, а отписаться неудобно. Митрофановна будет разрабатывать правую руку и под твоим руководством увеличит количество в ответе.

С ЛЮЧЮЖАМИ (по Огневу-Рябцеву)[29].

_____________________________________

[25] Сергей Петрович Лейферкус (р. 1946, Ленинград) — сов. певец (баритон). Засл. арт. РСФСР (1980). В 1972 окончил Ленингр. консерваторию. С 1970 артист Ленингр. т-ра муз. комедии, с 1972 — Малого т-ра оперы и балета, с 1978 — Ленингр. т-ра оперы и балета.

[26] Речь идет о бежецком художнике Иване Малаховиче (Малахиевиче) Костенко.

[27] В.С. Анкудинов очевидно ошибается: у родных (единоутробных) брата и сестры отчества не могут быть разными.

[28] Кузнецов Михаил Иванович (наст. фамилия Болтушкин) – бежецкий художник и музыкант. Организатор и руководитель оркестра русских народных инструментов при Бежецком Доме культуры.

[29] С лучшими пожеланиями.

Николай Огнев (Михаил Григорьевич Розанов) (1888-1938) — русский писатель, педагог. В его повести «Дневник Кости Рябцева» (1926-27) изображен быт советской школы 1920-х гг. Стремление сокращать фразы и названия — характерная черта того времени.

 

Письмо 34

7.2. 85

 

Здравствуй, Боря!

Ты так хорошо пристыдил меня по телефону, что я сразу начала писать тебе ответ. В твоём письме такая масса мыслей, что я не в состоянии ответить на всё.

Могу утешить, что у Лейферкуса есть соперник Чернов[30]. А в Темирканове[31] мы души не чаем… Готовится «Пиковая дама» в его же постановке, но сломался наш цветной телевизор (черно-белый работал много лет, а сынок купил нам это чудо), и мы не увидим репетиций Темирканова. Хорошо, что напомнил про Ивана Малаховича, где бы найти его мемуары .

О художнике Иванове Михаиле Алексеевиче, видимо, идёт речь правильная, в Виктору Семёновичу[32] спасибо за Венину фотографию, у нас такой нет.

С Самохваловыми часто встречалась Тося Старых, а после его смерти поддерживает с его вдовой дружбу.

После вмешательства Гусева, а он занялся этими делами по изучению УК ВЛКСМ, куда пришло письмо с угрозами (по азбуке Морзе) – все письма прекратились. Продолжалось их получение с 24. 9. 24 года до 26 года.

То это было? До сих пор не знаю. А в 1949 году, когда ты навестил меня, и я тебя спросила, ты ответил: «Никитин мне не доверял!»

Вот так!

А в 28 или 29 году по двору Герценовского прошёл Никитин в морской форме с чужого плеча, и у Лаврова начались неприятности, а тут ещё я…не могла иначе, а вышло жестоко с моей стороны.

В 1949 году ты сказал, что пометки на фото сделал Смирнов; потом с ним подружился, да ещё как. И вдруг по телефону сказал Смирнов – подлец, как Лавров. Так нельзя, по-моему, ты ошибаешься.

Об Ахматовой я слушала этот отрывок по радио. Есть ещё хорошая статья НАДЕЖДЫ ПАВЛОВИЧ в журнале «Прометей» об Ахматовой и Блоке. Там Н.П. пишет о посещении Бежецка и приводит воспоминания крестьянок об Ахматовой.

Остановилась Павлович у нас, помню, она отдыхала на кушетке. Она потом вспоминала, что за чтение стихов ей дали продукты (1921 год?).

Потом мама ездила в Москву и повезла огромный кувшин сметаны.

Велемир Хлебников подарил маме книжечку стихов и надписал:

За доброхотное даянье
Чем отдарить я Вас могу?
Мой дар не стоит ни вниманья,
Ни даже этого названья,
Ни уж, подавно, творогу!

У меня не хватило ума увезти эту книжечку из Бежецка, простить себе не могу, и дети ругают, и правильно делают.

Теперь – КТО [есть] КТО.

 

Выпускное фото
35 – Маруся Иванова, умерла в 84 г.
38 – Женя Ананьева, ты о ней знаешь.
30 – Зинаида Семёновна Колобова.
28 – Аделаида Алексеевна Рахманова.
1 – Варя, нянечка (как теперь зовут?).
8 – Маруся Куликова (не уверена).
20 – Постникова.
22 – Колоколова.

Маленькая фотография
13 – Сабуров.
14 – Виноградов И.Т. (хороший, умный человек).
17 – Знаменов (не уверена).

Слёт рабселькоров
8 – Саша Зиновьев.
9 – Михайлов (секретарь комс. ячейки Кожзавода).
33 – Костя Александров.
44 – Ваня Флейшман (здесь ему 12 лет).
 

Мало я тебе, Боря, помогла…

Лица помню, голоса помню, а фамилии – нет. А какие хорошие лица, какие глаза – даже если плохо видны – чувствуется!

Явилась мысль: Выпускное фото – это же Женин класс! напиши и получишь исчерпывающий ответ.

Виктору Семёновичу – привет и благодарность.

Восхищаюсь твоей фонотекой не сердись на меня, если можешь.

Привет твоим.

Привет от Саши.

Д и н а

___________________________________

[30] Владимир Николаевич Чернов (р. 1946), певец (баритон). Заслуженный артист РСФСР (1989). Ученик Г.И. Тица. Стажировался в Италии (1982-83, театр «Ла Скала»). С 1981 солист Ленинградского театра оперы и балета им. Кирова (с 1992 Мариинский театр).

[31] Юрий Хатуевич Темирканов (р. 1938, Нальчик) — советский и российский симфонический дирижер, педагог. Народный артист СССР (1981). Лауреат двух Государственных премий СССР (1976, 1985). Окончил Ленинградскую консерваторию и аспирантуру дирижерского ф-та у И.А. Мусина. С 1976 по 1988 Темирканов ― художественный руководитель и главный дирижер театра оперы и балета им. Кирова.

[32] Имеется в виду бежецкий краевед Виктор Семенович Анкудинов.

 

Письмо 35

 О  Викторе Семеновиче АНКУДИНОВЕ

6-го июня 1985 г.
Москва, Васнецов переулок

Это письмо Тарасова о В. Анкудинове ранее публиковалось на сайте "Бежецкий край"
https://bezhkray.ru/?page_id=4886   

ЗДРАВСТВУЙ, ДИНА!

С января по сей день не в своей тарелке от болезней и утрат, да ещё всякого рода глобальных отрицательных мелочишек, имевших место в обозримом прошлом к обозримому будущему до… берёзки.

Семьдесят пять, семьдесят пять – обойма восьмидесятников.

Вечером 29 марта старший сын Виктора Семёновича Анкудинова (далее – ВС), Евгений сообщил: «Умер отец в Максатихе; брат позвонил из Донецка».

В Максатихе живёт вдовствующая, в бездетном одиночестве, старшая сестра ВС – Зоя (21.IV.1909), она перенесла тяжёлый инфаркт (IV. 84), живёт многотрудно без заработанной пенсии, городская жительница – в сельской местности.

С апреля 1984-го ВС еженедельно, а то и чаще, приезжал в Максатиху к сестре: в больницу и домой. Восстанавливал заботой и вниманием здоровье сестры, занимался ремонтом квартиры, работал в огороде, заготавливал топливо на зиму.

В первых числах ноября, тотчас по возвращении из Москвы с подарками к празднику, он приехал к Зое и почувствовал себя плохо. Зоя вызвала «скорую»; 280/140 – снято внутривенно, рекомендовано ПОЛЕЖАТЬ. На следующий день ВС отмахал 2,5 километра к поезду в Бежецк…

12-го ноября <я> получил из Бежецка письмо. Адрес написан незнакомой рукой.

7. XI. 85. Городская больница Бежецка.

Как я попал в эту бывшую Учительскую школу Благовещенского монастыря? Ехал в поезде из Максатихи; подъезжая к Шишкову, почувствовал тошноту и пошел к туалету, на полпути потерял сознание и упал. Доставили меня мимо дома прямо в больницу…
Приказано лежать на спине и не поворачиваться… колют в обе руки, что-то вливают, говорят, что кардиограммы у меня неважные.
Давление 6.XI. в 10 час. – 210/130, в 14 час. – 150/90; 18 ч. – 140/70 («молодёжное»); сегодня утром 150/90 – моё нормальное…
Сейчас (т.е. 9.XI – Б.Т.) сняли очередную кардиограмму; молодая симпатичная врач сидела рядом, тут же посмотрела её и: «Лежать!»

11-го <ноября> ВС покинул «учительскую семинарию». Сбежал.

<Он> «отхлопал» мне на пишмаше огромадное письмо, начало его <датировано> 12-м, окончание – 13-м ноября. Я получил его на Васнецовском 16-го. Такое же письмо я отхлопал 13–14-го <ноября>.

В нашей переписке часто случалось: письма встречались в пути, раскланивались, тряслись в почтовых кибитках, и редко преодолевали дорогу на третий-четвертый день, а всё больше на пятый-шестой, на перекладных, да с заездами.

Мы: старший сын ВС – Евгений, Михаил Степанович Лебедев (врач-хирург, уроженец Молоковской волости Бежецкого уезда) и я настоятельно рекомендовали и даже требовали внести «поправки» в поведение и образ жизни ВС, умерить его бойкость и физические нагрузки.

В январе 85-го все <снова> всё повторили ВС – порознь в Москве, когда он начал совершать внеплановую, почти стрессовую поездку по железной дороге к сыну Константину.

Поезд дальнего следования отправлялся из Москвы поздно вечером. В беседах на Васнецова прошел весь день. Говорили «по широкому кругу вопросов»: о детях наших, давно ставших взрослыми, и, конечно о здоровье. Высказывали свои точки зрения, наши позиции то сближались, то расходились. Но мы-то не разошлись и не расходились. Каждый дружески отстаивал своё. Каждый был старчески упрям и по-своему справедлив и ортодоксален.

ВС подтвердил написанное в письмах и ещё раз объявил себя НЕМНОЖКО ФАТАЛИСТОМ и потребовал ПОДВЕСТИ ЧЕРТУ под разговором и рекомендациям о болезни, лечении и физических нагрузках.

Позднее мне стало известно: требование «подвести черту» он предъявлял всем, кто вёл с ним доказательный разговор о здоровье.

Одним из доказательств случайности «максатихинского эпизода» он упомянул, среди прочего, поход на лодке по Мологе: от Максатихи до Весьегонска – с внуком 12 лет и внучкой, хорошей спортсменкой 15 лет. Только дождливое лето прошлого года помешало полностью завершить этот поход.

Новый год – 1985-й начался у Анкудинова не гладко, продолжалась трёпка нервов.  В январе он выговорился на Васнецовском переулке, о чём кратенько писал в письмах.

14 апреля 84-го в Донецке (Юзовка, Сталино) погиб трёхлетний внук Андрюша. Тамошний врач-педиатр, видимо с порога, поставил диагноз ОРЗ.  Ох уж это ОРЗ – комплексное, не медицинское – для формирования благополучной статистики нашего времени и для будущих цифровых исследований, заболевание.
12-го было диагностирование, а 14-го Андрюша умер в машине «скорой». Его возили от больницы к больнице в поисках  п р о ф и л я.

Погиб в августе на Львовщине дядя ВС, бывший чемпион РСФСР по боксу 1920-х годов, бородач-бежечанин ЛЁША АНКУДИНОВ – здоровяк, крепыш, приглашенный Комитетом Московского фестиваля 1957 г. в Москву; вызвали его из далёкой среднеазиатской глубинки. Погиб от перитонита: утром пришлём перевозку – госпитализируем.

Волнительными, как всегда, были часы у Анкудиновых на Первомайском переулке в Бежецке 31-го декабря. Вот-вот легонько скрипнет калитка, и они, раньше чем Костя пройдёт десяток шагов к крыльцу, опережая друг друга, обнимут любимого сына.

Калитка отворилась утром первого января, в дом вошла жена Кости Римма с внучками. Трудно поверить в слова, сказанные ею:

- С Новым годом… Мы уже четыре месяца разведены с Костей, я обменяла тамошнюю квартиру на бежецкую.

Тягостно было Анкудиновым. Много лет в канун Нового года Костя приезжал в Бежецк на Первомайский. Любимый сын сидел за новогодним столом, и это стало традицией. А тут – утайка распада семьи, проклятый постфактум.

Во второй половине января ВС в сопровождении сына Евгения был у Кости. Произошло знакомство с его трёхдетной избранницей; впечатление от избранницы великолепное.  ВС возвращался через Москву посвежевшим, радостным, сверхэнергичным: «Мологский поход-85 до Рыбинского моря будет совершён с бОльшим экипажем – два мужика и две девицы».
В первых числах февраля в письме: «Купил для девиц палатку, она усовершенствована, лучше старой».

Зная многие подробности Костиного жития, я был искренне рад за ВС и всех причастных. НО… (опять это часто употребляемое в наше время, слово), НО в начале марта у Кости что-то происходит.

23-го марта Виктору Семёновичу Анкудинову пошёл бы семьдесят третий год. 19-го он должен был быть у Зои в больнице (у нее обнаружили опухоль) и 20-го вернуться в Бежецк.

В больницу он не пришёл.

Зоя, зная исключительную обязательность брата, попросила у врачей разрешения побывать дома. Приехала в сопровождении медсестры 26-го. Коммуналку вскрыли, Виктор мёртв. Определили: гиперкриз, смерть наступила 20-21 марта.

Короткой, обидно короткой была наша душевная дружба…

На столе – дневник-столетник, редчайший для нашего времени документ, автором которого был простой русский человек, проживавший некогда в Нечерноземной зоне во второй половине XIX века.

 

ДНЕВНИК ФЁДОРА ВАСИЛЬЕВИЧА АНКУДИНОВА

Первая запись 1860 года, последняя – 9 ноября 1907 года. Фёдор Васильевич – дед по отцу Виктора Семёновича Анкудинова.

Последнюю запись привожу полностью, опуская описание религиозных обрядов староверов.

… 9 ноября скончался Василий Фёдорович Анкудинов.
Случилось это так: был болен с сентября месяца, жаловался на головную боль, а всё время ходил и был в делах. Около 3-го ноября ночью почувствовал сильную боль в спине около левой лопатки. Я потёр, по приказу его деревянным маслом, и скоро эта боль прошла, до рокового числа ноября же. 
В 7 часов вечера начали молиться вечерю, отмолились около 8 часов. Собрались сесть ужинать: вдруг он почувствовал боль в спине, на этот раз гораздо сильнее. Доктор Н. А. Костяницин прибыл около 8 ч. 25 мин., осмотрел, измерил температуру и пульс, прослушал грудь, но ничего опасного не нашёл.
Сел писать рапорт, а в это время Василий фёдорович лёг на лежанку со словами: «Я, Николай, лягу».
Был ответ доктора: «Полежи, старичок».
Прошла ещё минута, я стоял рядом с доктором и смотрел. Василий Фёдорович как будто заснул, даже захрапел. Доктор, не окончив рецепт, вскочил и взял его руку, чтобы посмотреть пульс; приказал подать холодной воды; вода оказалась рядом, помочили, но он уже был почти мёртвый.
Все были поражены этой неожиданностью.
Минут за пять до доктора он говорил: «Вот уж теперь я умру, И ОТЕЦ У МЕНЯ ТАК ЖЕ УМЕР, ТОЖЕ СПИНА БОЛЕЛА».
А ещё говорил: «Я умру, простите, Христа ради!» 
Пересаживался с места на место, вероятно от сильной боли.
Говорил: «Болела голова, но можно было терпеть, а спина болит гораздо больнее, –  нет терпенья!»

Всё переписано мной как в подлиннике. Только выделил одну фразу прописными буквами. Да.

Для ясности: НИКОЛАЙ – имя Николая Алексеевича Костяницина, умершего в 1919-1920 гг. от сыпного тифа во время эпидемии. 

И ещё: в доме Костяницина на Большой (ул. Карла Маркса) в 1906 г. размещалась редакция «Бежецкой газеты» социал-демократического направления. Вышло несколько номеров. Будучи зав. уездным архивом, я выделил из привезенного валом архива Бежецкой типографии несколько экземпляров этой газеты и отдал Василию Ильичу Смирнову. У себя хранить мне было негде: жил на койке у Румянцева А.С., и в семье Неворотиных (Василия, что умер в <19>84 г. в Воронеже).

В 1973 г.  приехал в Бежецк и более недели жил у Васи Смирнова. Спросил о судьбе переданных печатных материалов типографии. 

- Нет, утеряны в войну, –  был ответ.

Однако среди репродукционных фотоснимков на плёнке видел у Васи репродукцию с двух номеров той газеты 1906 года. Ухитрился и сделал контр-негатив, истратив на это целую плёнку.

Эпизоду с репродукциями, возможно, посвящу отдельное письмо, и только  тебе, Дина.

Возвратимся к дневнику Фёдора Васильевича Анкудинова. Автор дневника, дед Виктора Семёновича; Яков Анкудинов – прадед ВС. Оба они – и Василий Яковлевич, и Яков Анкудиновы перед смертью жаловались на сильные боли «головы» и «у левой лопатки».

В «Дневник» занесены многие сведения о жизни не только семьи Анкудиновых, но и жизни города Бежецка, сведения о событиях в государстве и в других странах – со своими толкованиями. Например, «1892 – БУЛЬВАР БЛИЗ МОНАСТЫРЯ УСТРОЕН В АВГУСТЕ И В СЕНТЯБРЕ ДЕРЕВЬЯ ПОСАЖЕНЫ».

Из 16 упомянутых в «Дневнике» смертей – ШЕСТЬ младенцев, СЕМЬ – от сердечно-сосудистых заболеваний, ТРИ – в глубокой старости.

 

Прочитал «Дневник». Не он ли был причиной самообъявления ВС «НЕМНОГО ФАТАЛИСТОМ»? Безусловно, ВС много раз читал его и перепечатал в ноябре 1979 г.  Но, возможно, я ошибаюсь в своем предположении.

Он с каждым годом убыстрял оформление собранного им краеведческого материала. Купил новую пишущую машинку со стандартным шрифтом, отвёз её в Максатиху, чтобы там работать – печатать окончательные тексты под фотографиями старого и нового Бежецка.

 Редактирование части материалов, как говорят, происходило у меня на глазах; он был дотошен, требователен к слову и дате, к соблюдению объективной правды.  Очень, очень торопился, ворчал и поругивал меня, когда   я несколько задерживался с ответом на его вопрос.

Повторюсь: я предполагаю, что после внимательного и многократного прочтения «Дневника» у ВС сложилась убеждённость в том, каким будет его и с х о д.

Знать бы раньше полное содержание «Дневника» бежечанам и бежецким москвичам, глубоко по-иному они оценили бы максатихинский эпизод и госпитализацию ВС. Убедили бы его отказаться от фатализма.

В одном из писем, в ответ на мои сетования на жаркую весну 1984 г. он писал из Максатихи 18. V. 84:

- Зоя лежит в больнице, каждый день навещаю её…;

- о групповой фотографии хора с Петром Семёновичем Виноградовым: Веня (Флейшман) в левом верхнем углу, выше и дальше всех…;

- жару переношу плохо, она мне д а в н о (разбивка моя - Б.Т.) противопоказана – гипертоник! – надоела.

Я счёл тогда: ВС возрастной гипертоник (а раз давно, значит, он и лечится!) – человек он с большой культурой, жизнелюб и активен в жизни.

В июне прошлого года он был у меня. Приехал за Улей, внучкой. Рассказал всё о лодке и снаряжении, и объявил ГОТОВНОСТЬ №1. Попытался уговорить ВС укоротить маршрут, упомянув о признании в майском письме о давнишней гипертонии и восьмом десятке – получил полный отлуп.

 

А КАК С «ДНЕВНИКОМ»?

Машинописная копия у меня на Васнецовском; она должна быть возвращена старшему сыну ВС – Евгению, канд. наук, геологу с вечными на всё лето геологическими полями, которого в феврале посетил гиперкриз. Евгений внешне, по складу характера – в отца.

Отдам его Ларисе Гургеновне – жене Виктора, женщине большой культуры, тактичности и деликатности. Скажу, п о ч е м у, почему только так.

Последняя ниточка связи с  ЗЕМЛЁЙ  БЕЖЕЦКОЙ  ОБОРВАЛАСЬ. Другого внимательного, доверяющего, отвечающего открытой взаимностью, культурного, непредвзятого, знающего БЕЖЕЧАНИНА, влюблённого в свою землю, мне не найти.

ПОДВЕДЕНА ЧЕРТА.

Медленно движется лента магнитофонная, Царёв читает: «Свеча меркнет и гаснет…»

Здоровья тебе,  ДИНА,  здоровья АЛЕКСАНДРЕ МИТРОФАНОВНЕ, всем, всем!

 

Письмо 36

Получено 16.V 86

12. V. 86

 

Здравствуй, Боря!

Спасибо и за письмо, и за разговор. Грустно, что и Николай Озеров[33] ушёл…

Я всегда удивляюсь, что это я живу: даже после плохой зимы – до весны добралась, а ведь думала, что прошедшая была последней… Нет, не думай, что я паникую, нет: просто здраво смотрю на «ход событий».

Вырезку об «Играх» посылаю, ты мне её верни, я о Бежецке всё стараюсь сохранить!

Праздники прошли, Лена с Мариной уехали к себе. Марина готовится к весенней сессии: хочется, чтобы она закончила университет; без этого нельзя, надо иметь специальность, хотя филфак не даёт работы, филологов «перепроизводство», но диплом иметь надо, надо иметь специальность, ведь пять лет работала и училась. Она эти годы сдаёт сессию досрочно и уезжает в Жданов, а как она диплом в будущем году будет защищать, а до него будут госэкзамены.

О Лёвушке я спросила, так как недавно в «Огоньке» было написано о Николае Степановиче Гумилёве, отце Лёвы, в связи со столетием со дня его рождения. Лёвушка читает в Университете на геофаке историю. Я пару раз видела его по телевизору (мельком): старенький, седой (чего я хочу, [он] нам ровесник, 1912 года рождения).

В статье о Гумилёве-отце Бежецк не упоминается.

Чем ты заполняешь свой день, кроме Ильды и записей? Я из-за глаза не могу читать и рукодельничать, но держу порядок в квартире, немного читаю, штопаю, вожусь с цветами, немного варю, вот и всё.

Приходят приятельницы, тоже старушки, болтаем и от этого веселеем, и проходят больки.

Женя прислала письмо, я была очень рада ему; она собирается летом приехать в Ленинград.

Напиши, поступает ли куда твоя старшая внучка: ведь она в этом году кончает 10-й класс.

Об одинаковом положении с Мариной я не очень поняла. Марина, уехав в Жданов, будет оторвана от большой нашей семьи, как это всё сложится, я не очень себе представляю.

Ну, не надо звать беду ближе, чем она есть: так учила меня моя бабушка, много чего можно напридумать.

Будешь возвращать «Игры» - пришли фотографии, которые ты обещал

 

Привет всем твоим. Привет от Саши.

Д и н а

_______________________________

[33] Николай Озеров — участник «Синей блузы», друг юности Дины Флейшман и Бориса Тарасова.

 

Письмо 37

 

Д И Н А ты спрашиваешь, что у меня в записях, или по-модному «в фонотеке» – ноне много разных «…тех».

ОХ, МНОГО, ОЧЕНЬ МНОГО ЗАПИСАНО, всем сёстрам (жанрам, видам) по серьгам. Нет и намёка на дискриминацию, всё от Бога, и всё для меня. Откровенно говоря, многое не услаждало мой слух, и через него Душу очень большой временной период. Но это не значит, что в записях, что давно перевалило за полторы тысячи, я не найду, вспомнив, то ли произведения какого-нибудь <композитора>, то ли исполнителя. Дело минутное. Точная система в течение 2-3 минут поможет извлечь катушку, укажет дорожку и цифровой носитель (указатель) желаемого. Наслаждайся сам или уважь просьбу другого. Что записано в последнее время – приложение к письму ответит на этот вопрос.

Дина, не для похвальбы, а для определения некоторого диапазона, перечислю НАШИХ РУССКИХ, СОВЕТСКИХ АВТОРОВ и ИСПОЛНИТЕЛЕЙ. Цифра после фамилии – количество произведений этого автора или количество исполненных разных произведений артистом (-кой):

 

АБАЗА – автор единственного романса.

Алябьев – 5

Аренский – 2

Бабаджанян – 16

Бородин – 8

Булахов – 24

Баснер – 8

Балакирев – 4

Бизе – 4

Бойто – 1

Верди – 5

Варламов – 19

Верстовский – 4

Власов – 3

Глиэр – 5

Гурилев – 9

Глинка – 18

Гречанинов – 2

Григ – 2

Дога – 7

Даргомыжский – 12

Делиб – 5

Дунаевский Максим – 5

Дитрикс – 2

Зубков – 3

Зацепин – 9

Крылатов – 9

Колмановский – 21

Кюи – 6

Мажуков – 13

Минков – 7

Мигуля – 4

Мартынов – 2

Майборода – 2

Марши в исп. Д/Орк. – 13

Вальсы, только Д/О – 25

Мусоргский – 18

Окуджава – 44

Паулс – 33

Пахмутова – 6

Петров – 22

Рахманинов – 39

Рыбников – 11

Р.-Корсаков –19

Рубинштейн – 16

Россини – 5  (не Р.)

С-Седой – 4 

Серов – 3

Танеев – 19

Таривердиев – 34

Флейшман – 1

Фельцман – 11

Флярковский – 6

Фрадкин – 1

Френкель – 21

Хренников – 5

Цфасман – 4

Чайковский – 42

Шостакович – 13

Шишкин – 7

Шварц Исаак – 15

Шапорин – 2

Шебалин – 2

Шаинский – 4

Якимян – 7

 

Иностранная классика широко представлена, достаточно и современников, неназванных ВИА, стар. русских романсов, авторы которых неизвестны.

Изрядно-штучных

 

Теперь об исполнителях, НАШИХ РУССКИХ  и  СОВЕТСКИХ.

Атлантов – 4

Брегвадзе – 25

Басистюк Ольга – 3

Бернес – 12

БОРИСОВ Александ. Федор. – 6

Боярский – 3

Вяльцева – 15

Высоцкий – 149

Визбор – 33

Воронец – 18

Герман Анна – 20

Голубкина – 4

ГЕРАСИМОВА НАТАЛЬЯ – 1

Гмыря – 31

Гнатюк – 5

Гурченко – 8

Докшицер Тимофей – 14

Жванецкий – 21

Исакова – 7

Иванова – 5

ИВАНОВ А.П. – 31

Левко Валентина – 10

Лещенко Лев – 4

Лемешев – 29

Лисовский – 17

Кобзон – 28

Кикабидзе – 12

Кристалинская – 7

Карева Галина = 20

Магомаев – 54

Максакова  - 5

Миронов и дочь с родителями – 22

Минжилкиев – 2

Норейка – 9

Обухова – 27

Отс – 25

Огнивцев – 25

Образцова – 17

Образцов С.В. и Хмара (МХАТ) -14

Петросян – 20

Панина Варя – 20

Писаренко Галина – 5

ПУГАЧЁВА А.Б – 57

Покровский Александр – 15

Петров – 4

Русланова – 9

Райкин – 21

Синявская – 22

Скобцев – 9

Соловьяненко – 3

Соткилава – 4

Толкунова – 26

 

Трошин – 9

Утёсов – 10

Усманов – 3

Фрейндлих А. – 8

Хиль – 16

Хромченко – 6

Церетели – 16

Шаляпин – всё, что есть в записи

Штоколов – 29

Юрьева – 8

 

Есть записи молодых и не очень ленинградцев; число их не внесено в алфавит, есть и  «под сомнением».

НЕТ и НЕ БУДЕТ:

С. Ротару

Козловского

Пьехи

Сенчиной, ты прости меня, родная, не могу переваривать.

- Есть исполнители, которых ВР [Всесоюзное радио] не называет, и весьма распространенном «вале»-«навале»; то же и с авторами.

- Иностранных исполнителей, как и авторов, много, они на контроле если не были названы. Итальянцы доминируют, но им, по моим понятиям, утёр нос английский певец 60-х годов РОБЕРТ ЯНГ. Иностранная инструмент. музыка по кол-ву записей против вокала представлена значительно больше.  Долго не могу не то чтобы понять, а принять – машинную музыку. Это в некоторой части касается и диско- и поп музыки. Но нек-рыми мелодиями – покорён. Запись веду на УКВ, все передатчики на Останкинской башне, а она (или я) на расстоянии прямой  видимости – 2, 5-3 км До последнего времени приём на батареях «Океан-205» не имел помех, но стало появляться уж очень много радиоизлучающих космических объектов.

Запись ведётся на магнитофоны «Иней-303» большей частью, и на «Яузу-209» - только в монозвучании и на скорости «9»