Неожиданная находка: пучужская прялка

В краеведческом фонде библиотеки кроме богатого выбора книг хранятся краеведческие экспонаты, полученные в дар от читателей и друзей библиотеки. Постепенно количество экспонатов увеличивается и появилась потребность их систематизировать. 

Среди всех старинных предметов быта выделяются расписные и резные прялки.

Определить откуда родом самая интересная прялка помогла книга "Русские прялки". В одном из разделов книги опубликованы иллюстрации прялок, напоминающие экспонат краеведческого фонда нашей библиотеки.
Прялки эти были издалека, с севера, а именно из села Пучуга (ударение на ПУчуга) что в Архангельской области.

 

Чтобы выяснить, действительно ли эта прялка из Пучуги, мы написали в Пучужский краеведческий музей (Верхнетоемский муниципальный район Архангельской области) https://vk.com/pkmuseum и в местное сообщество "Пучуга - моя малая родина!", где с нами пообщалась Тамара Викторовна Шумкова, работавшая раньше долгое время в школе ремёсел, где она преподавала пучужскую роспись.

Тамара Викторовна подтвердила, что роспись прялки действительно работы пучужских мастеров, а Аля Копылова, методист музейно-образовательной деятельности, прислала большое количество интересного местного краеведческого материала по самой росписи, по предполагаемому мастеру, который расписывал прялку, рассказы про элементы в росписи и что они означают.

Краски в росписи обычно использовались красная и белая, коней рисовали красной иногда зеленой,жёлтой или оранжевой краской. Если прялка была праздничная, то коня покрывали сусальным золотом.

При тщательном осмотре коня на лицевой стороне нашей прялки, можно заметить, что конь не чёрный, этот цвет только основа, а покрыт он был золотистым цветом и это позволяет нам предполагать, что прялка относилась к праздничным атрибутам быта.


 

Материалы Пучужского краеведческого музея  https://vk.com/pkmuseum

Пучужская роспись — главный бренд Пучуги

Художественная роспись по дереву – традиционный вид народного искусства. Вся домашняя утварь в крестьянском хозяйстве была сработана руками мастеров умельцев. Сани, дуги, мебель, посуда – все было выполнено из дерева и часто украшено резьбой или росписью.

Северорусские росписи делятся на живописные и графические. Живописные – это ракульская, шенкурская, олонецкая, каргопольская, вятская. Борецкая, пучужская и мезенская относятся к графическим видам росписи. До наших дней росписи в большей части сохранились на прялках,
коробах и туесах.

Пучужская роспись – одна из многих видов росписей, встречающихся на берегах реки Северная Двина. Эта графическая роспись сохранилась на прялках. По строению прялки Пучуги были традиционны для Севера. Их делали около метра высотой, с большой лопасткой из одного куска дерева. Для изготовления прялки дерево (ель или сосну) корчевали с корнем. Из ствола вырубали ножку – стояк с лопастью, а из горизонтального ответвления (корня) – донце или «подгузок», как говорили раньше. Называлась такая прялка «копыльная», то есть корневая. Изготавливались искусными плотниками Севера, поэтому в их форме отразилось своеобразие северной архитектуры. Большая лопатообразная лопасть завершается пятью или семью круглыми выступами «маковками», «городками» или, как их называют в Пучуге, «попами», повторяющими контуры крыш северных деревянных церквей. А фигурная ножка и округлые свесы внизу лопасти – «сережки» напоминают нарядные столбики крылец, балясинки.

В Верхнетоемском краеведческом музее находится несколько прялок, расписанных мастерами Кузнецовым Филиппом Фёдоровичем и его сыном, Фёдором Филипповичем. Прялки Пучуги конца XIX в. – нач. XX в. очень похожи на борецкие прялки и фасадной стороной почти точно их повторяют. Это потому что когда-то очень давно пучужская, борецкая и тоемская росписи были единой росписью реки Северная Двина, а уже позже разделились на самостоятельные.

Пучужская роспись выполняется на белом фоне красной краской, украшается ярко-зелеными листочками и белыми точками – капельками. В некоторых изделиях встречается синий цвет. Центром пучужской росписи считается село Пучуга, что расположено на реке Северная Двина, Верхнетоемского района.

 

Пучужская прялочная роспись

Пучужская роспись – одна из многих видов росписей, встречающихся на берегах реки Северная Двина. Это своеобразный центр, некогда знаменитой северодвинской росписи, отличающейся уникальной техникой исполнения, не имеющей аналогов в других районах Русского Севера. По характеру орнамента и манере выполнения пучужская роспись близка к графическим приемам миниатюр, украшавших рукописные книги на Двине. Впервые была обнаружена на прялках пучужских крестьянок.

Узор компоновался по твердой схеме. Рисунок на прялках трехъярусный:

  •  Став с оконцами;
  •  Став с деревом;
  •  Став с конем.

Все три става намечены с геометрической точностью. В верхней части прялки окна с красными причудливыми цветами. Между окнами многоцветный куст. Есть предположение, что, если окна были открыты и на них стояли цветы, то это прялка девушки. Если окна закрыты, зарешечены и цветов на них нет, то это прялка замужней женщины.

Среднюю часть с полукружием, напоминающим церковные врата, заполняет «древо жизни». По бокам две пышные птицы.

Нижняя часть – приезд жениха. Конь, по форме крепкий с резво поднятой ногой, запряженный в сани с кибиткой – зимняя прялка, а в телегу на колесах – летняя прялка. Пучужские прялки дают нам многочисленные сцены праздничного катания на конях. По праздниках на санях катались с гор. В свадебных обрядах конь, запряженный в сани, занимал главное место.

Оборотная сторона пучужских прялок решается несколько свободно. Две трети верхнего пространства лопасти занимает пышная рамка из гибки листьев, окаймляя то место, куда привязывалась кудель. В нижней части повторяется сцена катания. Часто изображается всадник, скачущий на лошади верхом, а следом за ним собака.

Роспись белофонная: узор наносили красным цветом, масляными красками по грунтованной белой поверхности, дополняя зелеными листочками и белыми точками-горошинами. Птицы, рамки подчеркивались черной обводкой. В некоторых изделиях применялся и синий, бордовый, оранжевый цвета. Сверху рисунок покрывали тонким слоем олифы. Она придавала ему золотистый оттенок. Символические значение красного цвета очень многообразны. Красное символизирует радость, красоту, любовь, полноту жизни. Красному цвету приписывались также и целительные свойства, способность противостоять сглазу и колдовству. Яркий растительный узор, сказочные птицы – все это напоминает старинную сказку.

Красочны и нарядны русские прялки! Современному человеку они кажутся необычными и даже загадочными. Где и когда их создавали? Что изображено на них? Как работали мастера?

Прялка возникла в древности у народов, занимавшихся обработкой волокон для создания тканей.

В Древней Руси бытовали переносные прялки: кудель привязывали или прикалывали к одному её концу (если он был плоским – лопаточкой), либо насаживали на него (если он был острым), либо укрепляли как-то еще. Другой конец вставляли за пояс – и женщина, придерживая пряслице локтём, работала стоя или даже на ходу, когда шла в поле, гнала корову, приглядывала за гусями. Дома, вынув из-за пояса, нижний конец прялки втыкали в отверстие лавки или специальной доски-«донца». Одновременно – и тоже с незапамятных пор – использовались и цельные неразъемные прялки.

Пучужские прялки были традиционными для Севера. Их делали около метра высотой с большой лопастью из одного куска дерева. Для изготовления прялки дерево (ель или сосну) корчевали с корнем. Из ствола вырубали ножку – стояк с лопастью, а из горизонтального ответвления (корня) – донце или «подгузок», как говорили раньше. Называлась такая прялка «копыльная», то есть корневая. Изготавливались искусными плотниками Севера, поэтому в их форме отразилось своеобразие северной архитектуры. Большая лопатообразная лопасть завершается пятью или семью круглыми выступами «маковками», «городками» или, как их называют в Пучуге, «попами», повторяющими контуры крыш северных деревянных церквей. А фигурная ножка и округлые свесы внизу лопасти – «сережки» напоминают нарядные столбики крылец, балясинки.

В русских семьях девочку пяти-семи лет сажали за прядение, и всю свою жизнь, пока глаза хорошо видели и руки были крепки, женщина проводила за прялкой (кроме других многочисленных дел по дому). Для девочки-подростка делали кудельки поменьше, для ребенка – совсем маленькие, игрушечные.

Прясть было принято только в свободное время. Не случайно о девичьих и женских достоинствах судили по пряже. Чтобы выйти из лентяек, необходимо было к концу Филиппова поста (к шестому января по новому стилю) напрясть не менее сорока пасм. За один вечер можно напрясть одно пасмо, то есть один простень. Но хорошая пряха пряла и по два. В скупых и слишком суровых семьях был обычай: ходили прясть (по северному – престь) к соседям, вообще в другой дом, потому что на людях за пряжей не задремлешь и будешь стремиться сделать не меньше других. Суровость обычая неожиданно оборачивалась другим концом: долгие супрядки сами собой превращались в беседы, веселые и скоротечные. Собравшись вместе, девицы пряли и пели, на ходу выдумывая частушки, рассказывали сказки и пересмешничали. На эти беседы приходили и парни с балалайками, можно было и поплясать и сыграть в какую-либо игру.

Сидя на прялочной копыле, девушка левой рукой вытягивала волокно из кудели, а большим и указательным пальцами правой руки крутила веретено. Нитка особой петелькой закреплялась на остром веретене, скручивалась, пока хватало руки, отводимой все дальше и дальше, вправо и слегка назад. Пряхе требовалось достаточно много места на лавке. Вытянув нить, пряха сматывала ее сначала на пальцы, а с них навивала уже на веретено. Некоторые пряхи, прерывая пение, поминутно плевали для крепости на скручиваемую нить. Чтобы не пересыхало во рту, часто девушки ставили подле себя в мисочке кислые ягоды – клюкву, бруснику, рябину. На прялке, украшенной росписью, будет и работа лучше спориться, и вечер не покажется долгим, а труд утомительным. Вместе с яркой росписью в дом входило солнце и лето даже в темный зимний день.

 

 

 

 

Автор  - Шумкова Т.В.


 

История семьи Кузнецовых – первых мастеров пучужской прялочной росписи


Кузнецов Филипп Фёдорович


Кузнецов Фёдор Филиппович​


Кузнецов Иван Филиппович​


Кузнецов Павел Филиппович​


Дом Кузнецовых (в прошлом)

 

Чистиков Иван – художник-самоучка – приехал в Пучугу из Великого Устюга. Жил с семьей в деревне Погост, что у церкви. У него было три дочери: Мария, Евдокия и Александра. Вместе с отцом занимались ремеслом красильщиц Мария и Евдокия. Они расписывали фронтоны на домах в Пучуге, Афанасьевске, Юмиже, Чащевице и близлежащих деревнях. Их краска не боялась ни солнца, ни дождя, сохранилась и до наших дней. Умер Иван Чистиков, реставрировав (красив) церковь, при падении.

Примерно в 1883-1884 году Александра Ивановна Чистикова вышла замуж за Филиппа Фёдоровича Кузнецова в деревню Лухановская. Эта деревня объединяла несколько маленьких деревень, как говорится от ручья до ручья. Та, где жила семья Кузнецовых называлась Шарушни. Мария и Евдокия жили в семье Александры. Филипп построил им отдельную избушку. Вся она была расписана диковинными цветами, птицами и животными. Сестры обучили своему ремеслу и Филиппа.

В семье Филиппа Федоровича (1861-1941) и Александры Ивановны Кузнецовых было пятеро детей: Федор (1885-1955) (старая традиция называть старшего сына именем деда), Иван (1887-1941), Павел (1889-1941), Мария (1980-1964?) и Анна (1892-?). Все три брата – Федор, Иван и Павел – в одинаковой мере были мастерами своего дела.

Заготовки для прялок делали сами. Для этого выбирали лес за рекой под названием Польниково, корчевали и обтесывали кокоры – заготовки для прялок. Лето они сушились, а зимой из них вытесывали и вырезали прялки, и расписывали их.

Филипп и сыновья занимались малярным делом: расписывали прялки, детские санки, зыбки, красили фронтоны домов, стены, потолки. На фронтонах домов тоже изображали цветы и животных: птиц, лошадей, львов. Александра Сергеевна Кожевникова – внучка Филиппа Фёдоровича Кузнецова помнит, как зимними вечерами дед и дядья ставили стол под висячую лампу, садились с четырех сторон и работали.

Краски покупались порошком. Олифу Филипп варил сам из растительного масла с добавлением мардана (жидкость, которую тоже покупали). Трещины, места, где были сучки, шпаклевали. Затем прялочки белили. Роспись вели по белилам. Подарочные прялки, особенно к свадьбе, расписывали с использованием сусального золота. Прялки и стоили по-разному: простенькие, без золота – 2 рубля; мало позолоты – 3 рубля; на которых много позолоты – 5 рублей.

Когда братья обзавелись семьями, было построено два новых дома: один для Фёдора, другой для Ивана. Павел, как младший сын, остался в доме отца – Филиппа Фёдоровича. Теперь этого дома уже нет. По рассказам жителей это был большой, двухэтажный дом, пол умелыми хозяевами был сделан под паркет. Перед тем, как его раскатали на дрова – примерно начало 1970-х годов – во дворе держали колхозных телят.

Во время коллективизации Иван и Павел с семьями уехали в Ленинград, там тоже занимались малярным делом. Умерли во время блокады в 1941 году.

Фёдор остался в деревне, у него была большая семья: семеро детей (двое из них умерли в младенчестве). Из Пучуги Фёдор уехал в 1930-е годы в с. Верхняя Тойма на заработки. Большую семью надо было кормить, одевать, учить детей.

Поздние прялки были датированы 1928 годом. Промысел затух. Жена Фёдора, Ефимия Дмитриевна, работала в колхозе. Из с. Верхняя Тойма Фёдор приезжал домой только в отпуск летом, чтобы помочь дома по хозяйству. А в с. Верхняя Тойма работал маляром: белил, красил, ремонтировал кабинеты в общественных учреждениях, вечерами и в выходные работал в частных квартирах. Фёдор закончил 3 класса церковно-приходской школы, писал грамотно и красиво.

Евдокия Чистикова умерла в годы войны. Она нянчилась у Фёдора с детьми, знала много сказок. Лечила людей травами. У неё болели ноги, и, когда уже незамогла ходить сама, посылала детей в поле: «Рвите все цветы подряд», а потом сама их разбирала и сушила.

Мария умерла раньше. Замуж они так и не выходили, детей у них не было. Филипп Фёдорович умер осенью 1941-го года в возрасте 80-ти лет. Шла война, его попросили побелить потолок в сельпо и вместо мела давали известь. Произошло отравление организма, Филипп упал, сильно ушибся и после этого прожил недолго. Филипп Фёдорович очень любил рыбалку, ставил фитили, рубил риги, ходил с бреднем, ставил силки на куропаток, любил ходить за грибами. К старости стал плохо слышать.

Фёдор Филиппович родился в 1885 году, умер в январе 1955 года в возрасте 70 лет в Одессе у старшего сына Николая. Туда Кузнецовы переехали в 1954 году из-за болезни Ефимии Дмитриевны. Евгения Фёдоровна – младшая дочь Кузнецовых – вспоминает: «Мама моя была большая любительница прясть и ткать. У нас был свой ткацкий станок, на зиму его устанавливали в зимней комнате. Мама ткала полотно для простыней, полотенец, а весной, как только начнет пригревать солнце, стелила полотна на снег для отбеливания».

Никто из детей Фёдора и детей его братьев не пошёл по их стопам. У Фёдора Филипповича и Ефимии Дмитриевны было пятеро детей: сыновья Николай (1912-1976), Александр (1914-2001) – оба были призваны в Армию и остались кадровыми военными; с первых до последних дней войны были на фронте. Николай закончил войну в звании подполковника; Александр – капитана. Дочери: Серафима (р. 1919) работала в колхозе в деревне Прилук Нижнетоемского с\с; Лидия (1923-1998) перед войной окончила курсы медсестер, всю войну была на фронте, мобилизовалась в 1946 году, жила в поселке Рочегда Виноградовского района; Евгения (р. 1931) живет в городе Малоярославец Калужской области.

Здесь в Пучуге, в деревне Шаповская проживала внучка Филиппа Фёдоровича Кузнецова – Кожевникова Александра Сергеевна. Её мама – Мария Филипповна – дочь Филиппа Фёдоровича Кузнецова и Александры Ивановны Чистиковой.